Раймо поначалу не мог понять, чего, собственно, добивается Лахтела этими своими замечаниями. Может, он просто разочарован, раздражен тем, что пробыл в Швеции так долго и, судя по всему, не преуспел? Или это у него бравада? Хочет показать свою независимость? Но все же он, видимо, многое тут знает и разбирается что к чему.
— А ты раньше-то работал на «Вольво»? — спросил Раймо.
— Почему ты спрашиваешь?
— Просто так.
— Просто так ничего не бывает, — ответил уклончиво Лахтела.
Переводчик объявил обеденный перерыв и предложил всем отправиться в столовую: сегодня, в первый день, «Вольво» угощает обедом бесплатно.
У раздаточной стойки выстроилась очередь. Раймо оказался между Лахтела и Хейккиненом. Хейккинен сказал:
— Они ведь и деньги платят за этот день, я слышал.
— Наверно, уж крону-другую дадут.
— Глядите-ка, ребята, переводчик с инженером питаются тут же, за одним столом с нами, — заметил Раймо.
— Это они только сегодня, когда бесплатно кормят, а завтра у них будет другое время обеда.
— Где ты живешь? — спросил Хейккинен.
— В бараке, — ответил Раймо.
— В котором?
— В «Б».
— Ну, боже мой, так ведь и я там же, а не виделись.
— Я вчера лег спать пораньше.
— Только еще не хватало жить в бараке, — проворчал Лахтела.
— Не все ли равно, где жить?
— Эй, земляки, кто из вас пойдет за авансом? — спросил высокий белобрысый парень.
— А разве уже дают?
— Говорили, что можно получить в кассе.
— Я как-нибудь обойдусь до получки, — сказал Раймо.
Лахтела бросил взгляд на стенные электрические часы и встал из-за стола.
Раймо быстро доел обед и только успел закурить сигарету, как переводчик поднялся и предложил всем идти за ним. «Обеденное время кончено». В коридоре Раймо задержался и оглянулся по сторонам. «До чего же длинное здание, черт побери, конца коридора и не видно. И нигде ни одной пепельницы». Раймо пальцами погасил окурок и незаметно уронил его на пол. Но тотчас его нагнал человек в спецовке и что-то укоризненно выговорил по-шведски, а потом показал на табличку с надписью по-фински: «Не сорить!» Раймо подобрал окурок и положил его в карман.
Переводчик, окидывая взглядом собравшихся, быстро кивал головой, видимо, пересчитывал присутствующих. Кого-то недоставало, и взгляд его снова заскользил по лицам. Но тут вбежал Лахтела и прошел на свое место. Переводчик строго посмотрел на него, как будто пригвоздив к доске позора.
— Не получил аванса, черт бы их побрал, — пробормотал Лахтела.
— Почему?
— У кассирши обеденный перерыв.
Рядом с переводчиком стоял теперь плотный коротенький человек средних лет, который то и дело приглаживал свои зализанные назад волосы.
— Разрешите представить вам члена профсоюзного комитета Нильссона. Он расскажет о деятельности профсоюзного объединения.
Нильссон говорил, делая большие паузы и улыбаясь, и переводчик переводил фразу за фразой.
— Итак, я приветствую вас на заводе «Вольво» от имени профсоюзного комитета и надеюсь, что вам у нас понравится, — сказал он, заканчивая свою краткую речь. — А теперь давайте посмотрим фильм.
— Опять будут кино крутить, — сказал кто-то, зевая.
Свет погас, и на экране появилось лицо молодого красавца, точно сошедшего с обложки журнала.
— Добро пожаловать к нам на завод «Вольво»! Я, как председатель профсоюзного комитета, от души приветствую ваше поступление на работу.
— Да он точно наследный принц! — зашептали девушки.
— Девушки уже растаяли, — усмехнулся Хейккинен.
Пока аппарат прокручивал ленту, Нильссон закурил сигарету и поглядывал на финнов, собравшихся в зале.
— Ты обрати внимание, каков бонза, — начал снова Лахтела. — Вот он сидит и довольно потирает руки. Сейчас он выложит на стол свои бумаги, и каждый из нас безропотно запишется в его профсоюз. А комитет-то их пляшет под дудку «Вольво». В этом можно было убедиться прошлой зимой, когда финны здесь начали стихийную забастовку, сами, без профсоюза. Энгаллау сразу же уступил и набавил полторы кроны. А профсоюзные комитетчики просто в ужас пришли, потому что их союз никогда не мог добиться такой большой надбавки. Ну, ладно, бог с ними. Смотри фильм. В нем рассказано, как организована вся эта шарашкина контора.
Когда фильм кончился, Нильссон вышел из кинобудки и стал рассказывать о деятельности кассы страхования на случай безработицы или болезни, объяснял, как высчитываются дни летнего отпуска.
— А теперь я расскажу о работе нашего союза. Этот вольвовский профсоюзный комитет входит в профсоюз металлистов «Металл». -Наше официальное название: «Металл», местное отделение номер сорок один. «Металл» самый мощный профсоюз в Центральном объединении профсоюзов. Чтобы получить лучшее представление о его деятельности, просмотрите и прослушайте следующий фильм.
