— Но шведские парни охотятся за финскими женщинами, — заметил Саарела. — Тут была одна девушка, активно участвовала в работе общества «Суоми». Вышла замуж за шведа и сразу общественную работу побоку.
— Конечно, на кой черт ей теперь земляки, когда свой швед к телу ближе! — фыркнул Хейккинен.
— Да она бы, может, и не бросила, но швед потребовал.
Раймо молча слушал их разговоры, потом встал и пошел на стоянку машин, где было светло. Оглянулся и посмотрел на ребят. Вон они, там, под березой, сидят, размахивают руками. Возню затеяли. Борются. Хейккинен упал, а Ниеминен стоит над ним. Машины стали прибывать одна за другой. Раймо вернулся к своим, отхлебнул из бутылки и сказал:
— Пора, ребята. Прифорситесь да и айда!
Саарела собрал бутылки в сетку, и они пошли к машине, громко разговаривая и похлопывая себя по карманам. Спрятали бутылки под сиденье и направились к кассе.
— Дьявольски дорогие билеты, двенадцать крон!.. — ворчал Саарела.
— Зато главный товар получишь дешево, — утешил его Хейккинен.
Раймо быстро взбежал на второй этаж и заглянул в раскрытые двери танцевального зала. Зал был длинный, одну сторону его занимали столики, за которыми сидели мужчины с кружками пива. Стайка девушек жалась в углу возле двери. Ниеминен подошел тихонько к Раймо и шепнул на ухо:
— Хороши милашки!
— Танцуют шерочка с машерочкой, — заметил Раймо.
— В начале вечера всегда так. Парни раскачиваются только часам к десяти.
— Ужасно скучная картина.
— Пойдем закажем пива.
Получив у стойки бара по кружке пива, они сели за свободный столик.
— Господи, что это за бурда? — поморщился Раймо.
— Это такой сорт — называется первый номер.
— Неужели здесь нет ничего получше?
— Смотри, Рами, вон там Анья танцует в паре с той брюнеточкой.
— Это и есть Анья?
Раймо огляделся кругом. Мужчины ходили взад-вперед между столами. Ниеминен дернул Раймо за рукав:
— Неужели не видишь? Вон она смотрит сюда, на нас. А теперь повернулась и уходит. Поди же, черт возьми, пригласи ее, пока совсем не ушла!
Раймо допил свое пиво и пошел через зал к дверям, протискался сквозь толпу девушек, разыскал Аныо и тронул ее за руку.
— А, это ты… — оглянулась она. — Все-таки пришел на танцы.
— Разве мы уговаривались? Я не помню.
— Ясно. Ты был пьян в стельку.
— Я не был пьян, просто очень устал.
— Ах, скажите! Устал! — усмехнулась Анья.
— А ты бываешь здесь каждую субботу? — спросил Раймо.
— Куда ж еще ходить? На Фабриксгатан все так перепиваются, что просто ужас.
— Что, этот Тапани Канса уже пел сегодня?
— Нет еще.
Когда танец окончился, Раймо прижал девушку к себе и коснулся губами ее щеки. Так они простояли посреди зала еще несколько секунд. Потом он отвел ее к дверям.
Саарела и Хейккинен сидели за столиком.
— Раймо запродался, — сказал Хейккинен, подмигивая.
— Пей пиво и помалкивай.
— О господи, ты смотри, и грек пришел на нашу финскую танцульку!
— А они, между прочим, охотнее учат финский язык, чем шведский.
— Ой, как девушка шлепнулась на пол!
— Она совершенно пьяная.
Раймо три танца протанцевал с разными девушками, машинально лавируя по залу и делая вид, будто не замечает Анью, но, когда на эстраду вышел Тапани Канса, Раймо издали кивнул Анье и пригласил ее. Многие девушки обступили эстраду, глядя как завороженные на темноволосого певца в светло-голубом концертном костюме.
— Хоть бы он спел «Всякий миг о тебе я мечтаю, о милая…» — прошептала Анья.
— Хорошо поет, — сказал Раймо, ведя в танце так, чтобы обоим можно было все время смотреть на эстраду. — Только, по-моему, они играют слишком громко. Невозможно разговаривать.
— Надо шептать в ухо.
— В какое?
— В ухо девушки.
Раймо наклонился к ее ушку и поцеловал.
— Вот так шепнул. Что-что? Я не расслышала, — улыбнулась Анья.
Саарела, танцуя, поравнялся с ними и крикнул Раймо:
— Ну как?
— Я смотрю, здесь почти все танцуют с каменными лицами, — сказал Раймо, наклоняясь к партнерше. — В Финляндии на танцах бывает веселее.
— Здесь никто не знает друг друга.
— Пойдем сядем за столик, — предложил Раймо.
Едва они уселись, Вяйсянен, танцуя, подвел к ним свою партнершу — высокую узколицую девушку. Продолжая танцевать, девушка взяла у Аньи сигарету и окинула ее с ног до головы критическим взглядом.
— Где ты купила этот костюм?
— На площади, рядом с автобусной станцией.
— Шикарный. Мне нужен брючный костюм.
— И на что девушкам столько нарядов? — засмеялся Вяйсянен.
— Бе-э-э! — сказала девушка, и они удалились, танцуя.
— Она раньше участвовала в драмкружке общества «Суоми», — сказала Анья.
— Что вы там играли?
— Всякие развлекательные пьески.
— Ты уже долго здесь?
— Немногим больше года.
— Научилась говорить по-шведски?
— Только самые ходовые слова. Я хожу на курсы раз в неделю.
— А что же, шведские парни не научили?
— Они все воображалы ужасные. Я была с одним парнем некоторое время. Но он до того ревнив, что даже в туалет меня не отпускал, всюду караулил. И однажды он меня ударил так, что губу разбил.
— Ударил, — повторил Раймо и поежился, как будто увидел перед собой этого шведского драчуна.
— Он был просто ненормальный какой-то. Я перестала встречаться с ним.
