Однажды Раймо опоздал на автобус и попробовал голосовать у стоянки машин: не подбросит ли кто-нибудь в город по пути. Ярвинен остановил машину и подобрал его. По дороге он разговорился, стал рассказывать Раймо о своей жизни, как близкому другу, пригласил заходить в гости. Он пробыл в Швеции уже пять лет. Раймо подумал, что вот и осень проходит, а он все еще чувствует себя здесь чужаком. Но сначала хоть было интересно, а теперь уже чувство такое, будто день за днем толчешь воду в ступе. Утром вскакиваешь, бежишь на работу, не успеваешь ни о чем подумать, торопишься пройти вместе с другими в ворота, проштемпелевать карточку, выкурить сигарету перед пуском конвейера, а потом начинаешь вертеться как белка в колесе — одни и те же осточертевшие движения — до кофейного перерыва, потом следующие два часа ждешь обеденного перерыва и потом уже до конца дня вкалываешь как заведенный, до той секунды, когда конвейер останавливается и все бросаются в проходную, к часам.
Вяйсянен сидел на ящике и украдкой курил, пряча сигарету в руке. Кивнув головой, сказал Раймо:
— Давай берись, эта машина твоя.
— Ах, черт, четырехдверная!.. — выругался Раймо, почесал в затылке, взял шприц и промазал клеем стекла задней двери. Молодая девушка вытерла лишний клей и шлепнула накладки на место. Раймо вставил заднюю накладку под резину, но тут заметил, что накладка бракованная, сорвал и бросил вниз. Пришлось поторопиться, но успел все-таки взять новую накладку и установить ее, пока машина не ушла еще слишком далеко.
Вяйсянен надел на шприц новый носик и заточил кончик напильником.
— Теперь втыкать легко.
— Уж ты у нас такой мастер… — проворчал Раймо.
Управившись с нормой, он сел на ящик и стал разглядывать свои руки. Кожа на них так огрубела, как будто надеты перчатки. Что этот югослав там опять подмигивает? Он всегда делает какие-то знаки руками и приговаривает: «Добра, добра». Мысль угасла, едва родившись, как будто тело, руки и их бесконечно повторяющиеся движения подавляли самую способность размышлять. Раймо машинально поднялся и подумал, как бы приказывая себе, что надо снова взяться за дело и затянуть болт.
После смены Раймо зашел в лавочку купить хлеба, кефира и колбасы и подумал, что со следующей получки надо непременно выслать деньги домой. В бараке его ждало письмо. Пелтола вышел в коридор, пошатываясь на широко расставленных ногах и потирая согнутую поясницу. Увидев письмо в руках Раймо, воскликнул:
— Это тебе девушки из Финляндии письма шлют?
Раймо как будто не расслышал. Свернув письмо трубочкой, он прошел к себе в комнату, запер дверь и тогда вскрыл конверт.
Раймо отложил письмо и сел на кровать, бессильно опустив руки. Потом лег, вытянувшись и глядя в потолок, стиснув зубы, как от физической боли, боясь пошевельнуться. Закрыл лицо руками и так пролежал весь вечер.
