— Ну, конечно. Пожалуйста, сделай одолжение! Здесь человека не убивают и голодом не морят. У меня есть и шведы приятели. Вон тот в углу, например, что играет на гитаре.
— Ну и ступай, проси у него милостыню.
— И пойду. И наверняка не прогадаю. А ты себе вкалывай на заводе. Но запомни мое слово: каждый, кто хоть на минуту задумается, начнет пить и станет завсегдатаем вокзальной площади. Подожди, и ты еще туда же придешь.
— Да пропади ты пропадом, — в сердцах воскликнул Раймо, допил свой стакан и вышел на улицу. «За мной потащился, пиявка, или там остался? У него глаза все время бегали. Стоило ли кричать на него? Он, пожалуй, этого-то и хотел». Раймо шел, все удаляясь от места неприятной встречи, и постепенно перестал думать о ней. Солнце ласково пригревало, заставляя щурить глаза. Вон уже мост недалеко. Может, надо было купить бутылку водки и сказать, что это, мол, с парохода?
Вилле сидел в кресле и в восторге хлопал себя ладонями по коленям, предлагал закурить.
— Пришел, черт тебя побери! Hy, как там живется-можется?
— Да ничего.
— Устроился на работу?
— Да, там места есть.
— А мы приехали из Уддевалла только сегодня утром. Не нашлось ни одного трезвого человека, чтоб вести машину.
— A Maca где? — спросил Раймо.
— Он пошел с Юулиской проветриться. Они с утра тут резвились.
— Я заходил в прошлое воскресенье.
— А мы в субботу и воскресенье работали. Ты в бараке устроился?
— В бараке.
— В каком?
— В «Б».
— Там этот Пелтола живет еще?
— Живет.
— Так. Вот ты и в Швеции! Ну и выпьем же мы теперь, черт побери!
— У меня уже и водка-то кончилась, что на пароходе купил.
— Водка здесь не проблема.
— Я заходил пиво пить, тут, возле вокзала.
— Ты ведь мог бы и у нас жить. Юулиска все-таки обслуживает, ведет хозяйство.
— Слишком дорого ей надо платить.
— Почему же иногда и не приласкать старушку? От тебя не убудет, а ей приятно.
— Да и далеко ездить отсюда. Поначалу-то работа на заводе очень изнуряет. Насилу до барака добредешь и весь вечер лежишь в лежку.
— Куда же этот Maca водку спрятал? — бормотал себе под нос Вилле, шаря в кладовке.
Раймо взял со стола финский иллюстрированный журнал и стал рассматривать картинки.
— Ты уже поступил на курсы шведского языка?
— Нет еще.
Вилле нашел наконец бутылку «Коскенкорвы» и налил две стопки.
— Выпей на затравку.
Раймо выпил, наморщив лоб, и, вытирая губы, сказал:
— Что-то и водка не идет, горчит как-то.
— А ты не смакуй, глуши разом.
— Как ваш «вольво» после той аварии?
— Мы его уже сменили. Тогда его здорово покарежило.
— Maca, наверно, засел где-нибудь' в пивной, — сказал Раймо, отбросив журнал.
— Если он зашел в кабак, то это надолго. Он обычно ходит с Юулиской в Лиссеберг пиво пить. Там они и на карусели покатаются и вообще погуляют. Когда неделями вкалываешь как проклятый, так в воскресенье хочется повалять дурака. На, возьми, пей до дна. Ты, наверно, по дому скучаешь?
— Да что мне там делать? Без работы пришлось бы околачиваться…
— Да уж конечно. Всякими грошовыми заработками перебиваться. По мне, так совершенно все равно, где жить, лишь бы работа была и платили как следует.
Ну, ты смотри, если водка не идет, так оставим ее. Давай поедем в город! Ты, черт возьми, не сникай. Поехали в Бурое к девочкам?
— А ты не боишься ехать после того, как выпил?
— Пустяки, город же совсем пустой в это время. Попадаются только пьяные да туристы. Господа шведы все укатили на дачи, к морю.
— Но полицейские-то остались.
— А! Пожевать кофейных зерен, и все.
Раймо поглядел из окна на улицу.
— А где ваша машина?
— Там, за углом, — мотнул головой Вилле, надевая куртку.
На лестнице Вилле заговорил по-шведски с каким-то стариком, видимо соседом. Потом он поспешил к машине и, обойдя ее с другой стороны, отпер дверцу. Раймо сел рядом с ним.
— Вот такая старая телега у нас теперь.
— Вид у нее совсем новый.
— Поедем по этой Портовой улице, а дальше через центр.
— Езжай как хочешь. Я ведь этих улиц не знаю.
— Теперь легко стало. ездить, как ввели правостороннее движение.
Раймо поглядел на торчащие из-за складских зданий мачты кораблей.
— Это и есть порт?
— Да, на этом берегу реки сплошные причалы. Вон оттуда отправляются паромы в Данию. Ох, мы и чадили во время этих рейсов! Какая досада, что потом на паромах перестали продавать вино.
— Мне кажется, тут и пиво очень дорогое. В Финляндии чуть ли не вдвое дешевле.
— Зато ведь и заработки здесь другие. Ах, зараза швед, как же он едет! Не смотрит, хоть у меня на заднем стекле специально плакатик наклеен: «Не толкни!» Ну погоди, я тебя проучу. Будешь знать, как с нашим братом дело иметь. Будешь нас объезжать как миленький. Как-то раз один швед пожаловался полицейскому, что финны сделали царапину на крыле его машины. А полицейский ему говорит: «Благодари бога, что так обошлось. Саданут финкой под ребра, так уж краска царапину не прикроет».
— Дались им эти финны!
— Теперь уже они о финнах не поминают, теперь говорят про югославов.
