«Бурое и вся долина реки Виска вот уже почти триста лет являются центром текстильной промышленности Швеции. С начала и вплоть до конца девятнадцатого века здесь господствовал ручной труд, но затем хлопок и машины вызвали стремительный рост крупных мануфактур. К началу века здесь было восемьдесят фабрик, а в 1965 году число их достигло трехсот. На них занято свыше тринадцати тысяч рабочих. В центре города высится цилиндрическая труба фабрики акционерного общества „Констсилькс“. Эта фабрика искусственного волокна закрылась, и более пятисот человек лишились работы. Крупнейшими предприятиями являются фабрика готовой одежды „Альготс“ и трикотажная фабрикат „Эйсер“.
В городе с семьюдесятью тысячами жителей в настоящее время используются шесть тысяч рабочих из Финляндии, триста тысяч из Греции, большое число из Югославии, Дании и Норвегии. Болес половины всех фабричных рабочих — иностранцы, и почти все они не имеют права голоса ни на парламентских, ни на местных выборах.
Возглавляет городское управление муниципальный советник, учитель народной школы, член национальной партии. А председатель муниципального совета — консервативный владелец газеты, который написал медоточивую статью о финских рабочих: „Финны много сделали и делают на благо шведского общества. В Буросе финские рабочие в значительной степени содействовали росту общего благосостояния и уровня жизни, и наш город считает себя обязанным также позаботиться о финнах. Лучшим примером нашей заботы является дом общества „Суоми“, а также информационное бюро в ратуше. Бурое, однако, не может в силу языковых и других причин предложить финнам все те услуги, на которые они вправе рассчитывать. Чем лучше человек устроен, тем дольше он у нас пробудет. Поскольку чаще всего к нам прибывает необученная рабочая сила, очень важно, чтобы каждый приезжий задерживался здесь как можно дольше. Чтобы обеспечить наш высокий уровень благосостояния, привлечение иностранной рабочей силы необходимо. Мы должны всячески стараться помочь переселенцам освоиться со шведским окружением как на предприятиях, так и вне работы. Тут нужны совместные усилия государства, муниципальных органов, предпринимателей и профсоюзов“.
Когда шведский консервативный деятель начинает расхваливать финских рабочих, то уж наверняка это неспроста. Буржуазный закамуфлированный язык нетрудно расшифровать. Переселенцы нужны, поскольку от них есть выгода. Но на этом и кончается буржуазная заинтересованность и человечность. Только ради выгоды надо постараться организовать кое-что для переселенцев. А вовсе не потому, что и они тоже люди. С финнами трудно, они не знают языка, поэтому нужно держать специальных переводчиков, которые обходятся дорого. Но это лишь отговорка. Можно было бы в каждом учреждении, на каждом предприятии иметь сотрудников, владеющих двумя языками. Вопрос языка никогда не был проблемой, скажем, для банков или для автосервиса. Там, где выгоду от финнов можно сосчитать в кронах, обслуживание всегда безупречно.
Финны платят местные налоги, за счет которых существуют театры, филармонии, различные спортивные и молодежные организации, библиотеки и школы шведов. Полагают, что у финнов нет культурных потребностей. Но когда финская театральная труппа приезжает на гастроли, зрительный зал всегда переполнен до отказа.
По поводу общественной деятельности финнов отцы города снисходительно посмеиваются под звон бокалов, планируя поставить на центральной площади памятник финскому лаптю. В застольных речах они создали этакий карикатурный образ финна — коротконогого, вихрастого, широколицего, с раскосыми глазами — словом, нечто неповоротливое и тупое.
Город учредил должность финского переводчика в суде. Потом появился финский пастор и какой-то финн открыл торговлю радиотоварами и грампластинками да пекарню финского хлеба. Итак, штрафы, слово божие, грампластинки и хлеб. Таким образом удовлетворяются духовные запросы переселенцев.
Финские переселенцы много раз обращались к городским властям с просьбой организовать в школах финские классы, поскольку в городе уже сейчас находится более девятисот финских школьников и, конечно, учеба на шведском языке для них затруднительна, особенно для приехавших недавно.
Однажды было подсчитано, сколько финнов присутствовало на различных мероприятиях в течение педели: финский танцевальный вечер — пятьсот человек (многие приехали в Бурое из соседних городов), собрание религиозной секты — двести человек, триста человек побывали в театре на спектакле приезжей финской труппы, двадцать — на собрании общества „Суоми“, сорок — на предвыборном митинге социал-демократов, трое — на занятиях технического кружка в одной фирме и восемьдесят человек — на воскресном богослужении, где была проповедь на финском языке».
