Холотову рощу он нашел не сразу, долго плутал между холмами, пока не увидел приметный стоячий камень – Бесий палец, как его здесь называли, от него шла тропинка к маленькому круглому озерцу Тышка, а мимо него – на дорогу к Заполью. Он не раз проезжал по той дороге, то мчась к сгоревшему хутору, то возвращаясь от Белькиной башни, то спеша в Подляски. А Холотова роща всегда оставалась слева, где-то за озером.
Березы еще раз игриво всколыхнули ветвями, но на опушке никого не было.
– Именем Омельки, Петруша, – еще раз задумчиво кликнул Оболонский и невесело добавил, – Только имя. Был человек – вот тебе и нету.
Рядом рассержено и злобно загукали прямо на ухо:
– Гук-гук, Омелька добрая, а ты дурак, – на голову свалилась горсть шишек и пожелтевшей листвы.
– Еще бы, – сквозь зубы процедил Оболонский, изворачиваясь и хватая лешего за длинные патлы. Константин не был видцем, но и у него были кое-какие способности. Особенно если правильно усилить их несколькими каплями снадобья. Опять. В очередной раз за последние несколько дней.
Бестия, как истинный представитель своего рода, попыталась скрыться в иной реальности, становясь невидимой для этого мира, но маг держал крепко. Безрезультатно пофыркав и погукав, леший печально вздохнул и затих, полностью материализуясь. Косматый, низкорослый, с длинными толстыми ручищами, копытами на ногах, с глазами, яростно поблескивающими из-под длинной коричневато-зеленой шерсти, почти полностью скрывающей его лицо, Петруша являл собой зрелище ужасающее и в то же время жалкое.
– Поговорить бы надо, Петруша, – насмешливо накручивая прядь на руку, уговаривал маг. Облик бестии чуть дрожал, размываясь по краям, но Оболонский держал крепко.
– Ладно, ладно, – вдруг завопил леший, поднимая руки ладонями кверху, – Уговорил, чародей. Все равно ж не отстанешь.
Бурые космы Петруши на глазах посветлели, истончились, оставив в руках Константина прядь длинных белокурых волос, лицо вытянулось, побелело, пухлые губки сложились алым бантиком, глаза засверкали синевой, фигура выпрямилась, обрела чарующие формы. Красотка томным усталым голосом осведомилась:
– О чем же говорить хочешь, чародей?
– Не завидую я Омельке, – недобро усмехнулся вдруг Оболонский, покрепче перехватывая светлые волосы, – Как она со всей вашей сворой управлялась?
Петруша вдруг резко сбросил личину девицы, оставшись мужчиной неопределенного возраста и незапоминающейся внешности.
– Да уж получше твоего, – зло проворчал леший, отмахиваясь от рук Константина, – Она одна нас понимала, не то, что некоторые. Приходят тут, спать мешают. И вообще, для кого Петруша, а кому и Пурварталамилрегок. Говори, что надо.
– Кто из ваших поможет мне найти подземный ход в один замок на холме посреди болот?
– Хе, да ты времени даром не теряешь, – хихикнул леший, – Откуда ж мне знать, кто в тех местах хозяйничает? Ты забываешь, милашка, мы не так вольны бродить по земле, как вы. Я вот этой рощей владею, а за нее – ни ногой. Соседа-лешего знаю, с водяным словечком перекинуться могу, а дальше – ни-ни. Не могу я тебе помочь, чародей. Как есть не могу, – Петруша дурашливо расшаркался, страшно довольный тем, что помогать ненавистному магу не пришлось.
– Сдается мне, Пурварталамилрегок, зря Омелька к тебе обратиться наказала, – задумчиво ответил на выпад тауматург, – Она-то в тебя верила, а вот я – нет…
– Да-да, ничем помочь не могу, – радостно прокудахтал Петруша.
– …Умирая, она верила, что мы сможем за нее отомстить. Я-то ее доверия не обману. Но в тебя она верила зря. Пустозвон ты. Только языком и можешь молоть.
– Я? Языком? Да я…, – взорвался яростью леший, – Да что ты обо мне знаешь, чародей?
– Что ты знаешь о маге, который водниками управляет?
Леший задумался, злость и раздражение слетели с него мгновенно.
– Ничего. Но Омелька сама не своя ходила из-за этого мага.
– Помоги мне его найти – вот и поможешь за Омельку отомстить.
– Так это он? – скривился Петруша.
– Он, – подтвердил Оболонский.
– Чем же я тебе помогу? – кисло осведомился леший.
– Из рощи ты выйти не можешь – я ведь тоже об этом знаю, не нужно меня обвинять в неведении, но ведь с соседом поговорить сумеешь? Пусть бы он попросил своего соседа, а тот – своего соседа, разузнать про земли под замком, что стоит посреди болот на холме.
Леший удивленно захлопал глазами.
– Только водников не трогай. Водникам об этом знать не надо.
Петруша задумался.
– Чтоб без водников – это трудновато, – проворчал он, – они тут кругом.
– А ты попробуй, – вкрадчиво предложил маг. – Сам понимаешь, водники узнают – Хозяину скажут, а тогда ни мне, ни тебе не поздоровится. И еще скажи – надо помочь ведьмакам.
– Чего? – Петруша нервно вскочил, всплеснул руками, замотал косматой головой, скривился, когда одна из прядей, зажатая в руке мага, натянулась, – Ты одурел, чародей?
– Уж постарайся убедить своих… гм… соотечественников, что сегодня мы в одной лодке. Вы поможете по доброй воле – а мы не тронем вас. Слово чести.
Петруша недоверчиво хмыкнул:
