В то время как не видно самого себя и других даже в самой малой степени и [способность] видения не функционирует, было бы иррациональным для невидения функционировать как видение. Следовательно, как может быть логичным утверждение, что поскольку глаз видит форму, то он функционирует как видение? Это нелогично!
ММК, глава III, шлока 5ab[323]:
[Активность] видения не является собственно видением[324],
То, что не является видением, не видит[325].
Более того, здесь, в выражении «поскольку глаз видит форму, то функционирует как видение», глаз — [это] субъект видения. Тогда деятель, глаз, должен быть связанным с активностью видения. Но исследовано ли — имеет или не имеет глаз самосущую природу видения, и как это связано с активностью [видения]?
Если бы имел место первый случай, то тогда глаз, имеющий самосущую природу видения, не может быть связан с той активностью, которая имеет место, когда он «снова видит форму», потому что в этом случае оказались бы две активности видения, а если так, то — также и два деятеля для видения.
{115} Если имеет место второй случай, то глаз, не являющийся самосущей природой видения, также не есть собственно видение формы, поскольку лишен активности видения, подобно тому, как кончики пальцев [не имеют активности ухода]. Если в обоих случаях — и когда имеется самосущая природа видения, и когда таковой не имеется, — нет места собственно видению формы, то применимы следующие строки из коренного текста [ММК III: 4cd]:
Как может быть логичным [тезис, что в это время]
[Способность] видения функционирует как видение?
Чандракирти объяснил четыре строки, начинающиеся со слов «В то время, когда» (gang-tshe)[326], как заключение предыдущего опровержения [39a]. Буддапалита объяснил это так: «Более того, в вашем утверждении: “поскольку выполняет видение формы, то видит” посредством аффикса, активного вербального придатка (bya-ba’i-rkyen)[327], выражено, что субъект действия — глаз. И поскольку он выполняет видение, то видит[328]. Итак, если объект виден, то имеет место видение, а если — нет, то — нет». В то время, когда виден объект, то имеет место видение, а если ни в малейшей степени объект не виден, то видение не имеет места. Тогда как может быть логичным высказывание, что глаз выполняет функцию видения, поэтому видит?[329]
Хотя у слова «видит» существует референт — активность видения, у выражения «выполняет функцию видения» нет референта — второй активности. Если, хотя второй активности не существует, кто-то думает, что она существует, то тогда активность видения удваивается, и субъект видения тоже удваивается. В случае если кто-то, стремясь устранить эту ошибку, признает в качестве референта слова «видит» активность видения, но предыдущего [тезиса] не признает, то мысль о том, что «видение делает видимым»[330], является также нелогичной. Ибо у этого самого выражения «делает видимым»[331] нет референта — активности видения.
Если кто-то, пожелав устранить это, признал бы активность видения референтом этого самого выражения «делает видимым» (lta-bar-byed-pa), то тогда не существовало бы активности видения в качестве референта слова «видение» (lta-ba). Но тогда невозможно также, что невидение, будучи не связанным с активностью видения, «функционирует как видение» (lta-bar-byed-pa). [119] [Буддапалита] делает этот комментарий, связав вместе шесть строк в единый аргумент [176a –176b].
Причина того, почему одна активность видения не может быть референтом двух слов в выражении «благодаря тому, что форма делается видимой, [ее] видно», заключается в следующем.
{116} Активность референта слова «видит» относится к глазу. Активность референта выражения «делать видимой форму» относится также к его действию. Если бы они оба существовали в силу собственных характеристик, то должны были бы существовать по-отдельности, будучи референтами отдельных объектов, установленных посредством их собственных характеристик. Это противоречит [тезису] об общей основе одной активности. Это следует понять в соответствии с вышеобъясненным.
