9:03
Я встаю с первым сигналом будильника. Хочу оторваться по полной в наши последние два дня. Открываю ставни. Солнце тут как тут, жжет глаза. Не люблю жару. Холод, правда, тоже не люблю, но у него есть существенное преимущество: можно закутаться, надеть несколько свитеров, куртки, шарфы и забыть о нем. А когда слишком жарко, не придумаешь ничего лучше, чем раздеться догола, да и то не везде прокатит. Результат: я еле волочу ноги и потею. К моему великому сожалению, мой пот не похож на то, что показывают в рекламе: легкая влага, которую можно замаскировать ванильным дезодорантом. Нет, от моего пота обои могут отклеиться. Я бы хотела вечно жить осенью или весной (или оснаститься внутренним термостатом).
Спускаюсь по лестнице, в доме тихо. Эмма наверняка пошла купаться. Я наливаю кофе, поджариваю два ломтика тостового хлеба, достаю масло (с настоящими кристалликами соли) и клубничный конфитюр. Когда я была маленькой, Мима готовила мне на завтрак особое блюдо, которое любила я одна. Она взбивала яичные желтки с сахарной пудрой на водяной бане до тех пор, пока смесь не начинала слегка пениться. Она объясняла мне, что это безалкогольный вариант итальянского сабайона, который обычно подают к торту или фруктам. Я в два счета расправлялась с ним ложечкой и вылизывала чашку.
Я расставляю все на подносе, как вдруг слышу шорох в саду. Выглядываю в окно: у гамака стоит мужчина и смотрит на дом. Я, тот еще смельчак, бросаюсь на пол ничком. Всегда одно и то же: страх посылает команды моему телу, минуя мозг. Я слышу, как пульсирует в ушах, и меня трясет на 7 баллов по шкале Рихтера. Сигнализация отключена, а телефон остался в комнате. Я должна ухитриться подняться, но сначала надо найти оружие. Никто не скажет, что Агата Делорм сдалась без борьбы. Я хватаю первое, что попадается под руку. Это оказывается всего лишь нож для масла (мой шанс явно остался наверху с моим телефоном), но я не успеваю найти ничего получше. Я слышу, как мужчина приближается. Ползу к лестнице. Я представляю себя Джоном Рэмбо, на деле больше похожа на морского слона. Добравшись до ступенек, я слышу голоса. С ним разговаривает женщина. Против двоих у меня нет никаких шансов. Я сажусь на корточки и готовлюсь подняться наверх, как вдруг чья-то голова появляется за матовым стеклом входной двери.
– ААААААААААААААААААААА!
– Есть кто-нибудь? – спрашивает голос.
– НЕТ! – ору я.
– Откройте, пожалуйста! Мы новые владельцы.
– Докажите!
Я слышу, как женщина прыскает. Мужчина пытается меня убедить:
– Мы нашли объявление в агентстве недвижимости на улице Сенк-Кантон, продавца зовут Жан-Ив Делорм, мы подписали предварительный договор у мэтра Эчеверри.
Я открываю дверь, сжимая в руке нож для масла. Они молодые, лет по тридцать. Женщина протягивает мне руку:
– Мари Луйе, очень приятно.
– Микаэль Луйе, – представляется ее муж, в свою очередь пожимая мне руку. – Нам очень жаль, мы думали, в доме никого нет. Нам надо только сделать кое-какие замеры в саду для бассейна. Нельзя ошибиться, есть определенные градостроительные нормы, иначе бассейн заставят снести. А вы сняли дом на каникулы?
– Я внучка хозяйки. То есть бывшей хозяйки. Агата Делорм.
– О, сожалею, – говорит женщина. – Я сама недавно потеряла бабушку, знаю, как это тяжело. Послушайте, мы не хотим вас затруднять, но раз уж вы здесь, можно будет сделать кое-какие замеры в доме? Ключи мы получим только в конце месяца, а я хотела бы уже начать покупать мебель.
Распахнув дверь, я впускаю их, но не могу издать ни звука. Я как будто оглушена, внезапно вернувшись в действительность, которую так старательно игнорирую.
