— Что сие значит, лейтенант? Пока вы мне здесь зубы заговаривали, ваш матрос шнырял по моим вагонам!
— Никак нет, ваш-прев-ство! — снова гаркнул матрос.
— Земляков искал, — фыркнул Столетов.
— Никак нет, ваш-прев-ство, про страну Болгарию расспрашивал.
Покрутив головой, генерал обернулся, поманил подполковника и повернулся к матросу:
— Ну-ка, позови своих знакомых.
Тотчас перед генералом предстало пятеро — двое в ополченческой форме, трое в рваной одежде. Один из них был здоровенный, по всему виду — бурлак или грузчик.
Столетов кивнул на троих в рванье:
— Этих и им подобных берите сколько угодно. Они приблудные. Нам разрешено принимать в ополчение только по рекомендациям консулов или состоятельных граждан. Но когда поезд тронулся из Кишинева, те, кого не приняли, стали прыгать на ходу в вагоны. Сколько их набилось, не знаю. Но раз война началась, как-нибудь под шумок оформим. А эти, — Столетов кивнул на двух ополченцев, — зачислены в списки и отданы приказом.
— Николай Григорьевич, — вставил подполковник. — Они добровольцы, присяги еще не приняли. Могут проситься в другую часть.
Генерал буркнул:
— С вашей добротой, Константин Иванович, я и половины в Плоешти не довезу.
— Прошу вас, ваше превосходительство, — вставил Никонов. — От имени всего флота прошу. Вы еще наберете, а мне же действовать надо сейчас!
— Ладно уж, оформляйте обоих, — отмахнулся Столетов.
— Значит, всего четверо, — произнес лейтенант и сказал высокому болгарину: — А ты, братец, не годишься — велик.
Болгарин растерянно захлопал глазами, не понимая, почему такое доброе русское и болгарское слово «велик» стало для этого офицера плохим. Мешая русские и болгарские слова, он стал убеждать, что десятки раз прошел по Дунаю от Вены до Сулина и обратно. Никонов развел руками:
— Очень жаль, но велик, не годишься, — и пояснил Столетову: — Обычно одежду к человеку подгоняют, а я — людей к одежде. У меня всего двадцать три плавательных костюма по одному на троих, ибо после ночного плавания от зорьки до зорьки человеку более суток в себя приходить надо. Костюм хоть и резиновый, но на этого не налезет, а ну как лопнет, и трое разведчиков выйдут из строя.
Когда Никонов шел тропкой по берегу Серета, а за ним следовали неугомонный Семен Лопатин с четырьмя новичками, сзади донесся шум поезда. Тогда все шестеро повернулись с тревогой в сторону Дуная. Поезд глухо прогромыхал по мосту, шум стал удаляться. Дунай и правобережные турецкие батареи молчали.
— Слава те господи, — вздохнул Лопатин. — Турок опять прохлопал. Ежели еще полчаса будет чухаться, поезд дойдет до Браилова, а там…
Все вздрогнули и обернулись. Из кустов с треском вывалился тот самый верзила-болгарин, шумно дыша, пробежал мимо, крикнув:
— Смотрите, ваше высокоблагородие! — и бросился вниз головой в реку.
Шестеро оторопели, глядя, как по поверхности расходятся круги. Шло время, болгарин не всплывал. Наконец саженях в десяти от берега высунулась голова и донесся зычный крик:
— Ваше высокоблагородие, я так до Тульчи могу! — и пошел пенить плечом воду.
— А ну, к берегу, чертов самовольщик! — заорал Никонов. — Простудишься, холодно, не лето!
Лукаво усмехнувшись, матрос Лопатин сказал:
— Осмелюсь доложить, ваш-скородь, какой же он самовольник, коли сами их превосходительство его приблудным назвали? Стал-быть, ничейный он, значит, и к нам можно. Парень-то лихой.
Никонов велел развести костер. Спешить пока было некуда и можно поближе познакомиться с новичками. Выбравшийся на берег болгарин, Йордан Вылчев, растянув на палках перед огнем мокрую одежду, от которой валил пар, рассказал, что с детства был отдан в услужение к богатому осману и там научился турецкому языку.
— А русскому кто тебя научил? — спросил лейтенант.
— У того османа была слугарка баба Айше, рускиня, девойкой попала к осману. Рускато имя. А… Анастаси. Потом аз… я плавал на Дунава, встречал матроси-руснаки… Я и австрийски език знаю… ну, немски, на австрийски пароход служил. А потом в Кишново…
— Когда в Кишиневе оказался?
— Как руски цар Александр прогласявам мобилизация. Я узнал о Болгарскато ополчение в Кишново и быстро пошел туда. У граница тихо мимо румински доробанец… потом переплувах Прут…
— Переплыл Прут в ноябре?
— Плот сделал ношу. И нашел ваш граничара. Он пришел меня к ваши офицера. Тот говорил, что не можно пускать в Кишново болгар безо бумаги… пору… поручителства руски консул. Сказал: иди назад, домой. Руски граничар пришел меня на берег, оттолкнул плот и показал мала-мала дорожка на Кишново.
