Вода с каждым днем становилась теплее, и Йордан просился плавать без каучукового костюма. Тогда Никонов вспомнил, что нательное белье, особенно шерстяное, в какой-то степени защищает тело в воде от переохлаждения, и попросил капитана 1 ранга Новикова, который был такой же комплекции, как и Вылчев, пожертвовать одну пару шерстяного егерского и одну пару шелкового нательного белья для пловца. Модест Дмитриевич выполнил просьбу.
Сейчас совещание проводил прибывший из Плоешти состоящий там при Главной квартире капитан 1 ранга Рогуля. С ним прибыл майор румынской морской службы Муржеску, который добился у главнокомандующего Дунайской армией великого князя Николая Николаевича разрешения поступить добровольцем на русскую речную флотилию. Муржеску был инженером-механиком, неплохо знал лоцию Дуная и сносно говорил по-русски. Новиков решил оставить майора при себе офицером для особых поручений.
На совещании обсуждался план минных постановок на Дунае.
Здесь турецкая речная флотилия имела 2 броненосных корвета с тяжелыми пушками, 2 больших монитора, 5 броненосных малых мониторов, 6 деревянных канонерских лодок, 5 колесных, вооруженных артиллерией, 9 транспортных пароходов и много гребных судов. Кроме этого, в любой момент в Дунай с Черного моря могли зайти корабли турецкой броненосной эскадры, которой командовал англичанин Гобарт-паша.
Русские на Дунае имели канонерскую легкую лодку «Вел. кн. Николай», подаренную Румынией, 4 колесных парохода и 15 паровых катеров, срочно переделанных из разъездных и прогулочных катеров, вооруженных шестовыми и буксируемыми минами. Одни их названия уже говорили сами за себя: «Ксения», «Царевна», «Шутка», «Птичка», «Красотка». (Последнюю осенью переименовали в «Петр Великий».)
Было решено первым делом перекрыть минами Дунай в нижнем течении, чтоб отсечь корветы, базирующиеся на Тульчу и Сулин, не дав им и черноморским кораблям подниматься по Дунаю. Затем рассечь заграждениями реку на части, блокируя корабли, стоящие в Рущуке, Никополе, Силистрии и Видине.
Мин было так мало, что, намечая заграждение даже в один ряд, спорили о каждой мине.
Но кроме этого, командиры минных катеров, гардемарины, мичманы и лейтенанты требовали разрешения перейти к минным атакам. Доказывали, что неприятель бережет корабли для решающего момента, и когда армия начнет форсирование Дуная, турки бросят их на разгром переправ, пожертвовав несколько старых судов и барж для прорыва редких минных заграждений. Надо не только сковывать неприятельское судоходство, но и уничтожать вражеские корабли, доказывали молодые офицеры.
Начальство резонно возражало, что атаки катерами, даже ночью, представляют серьезный риск и на него можно пойти только в крайнем случае. Сейчас главное — минные заграждения, постановкой которых будут заняты все катера и гребные шлюпки.
В это время дежурный принес телеграмму из Главной квартиры, в которой сообщалось, что 8-я Кавалерийская дивизия, выйдя к Дунаю в районе Корабии и Фламунды, захватила 15 судов и барок и среди них пароход «Аннета». Экипажи судов сбежали. Пароход надо сохранить, ибо он очень пригодится в будущем. Начальник штаба дивизии просит прислать несколько моряков помочь управиться с трофеем.
— «Аннэт»! — невольно воскликнул Муржеску. — Это нэ турэцкий, это частный английский коммэрческий пароход.
Рогуля всплеснул руками:
— Господи, есть же строжайшее указание ни в коем случае не трогать англичан. Пароход хоть сколько-нибудь вооружен?
— Совсэм нэт, — ответил майор.
— Фу-ты, мы даже интернировать его не можем. Он хоть один батальон примет на борт?
Муржеску удивленно посмотрел на Рогулю и выразительно показал два пальца, добавив:
— А в трюмы нэсколько батарэй, и еще на буксире две-тры баржи.
Тогда Новиков, переглянувшись с Рогулей, сказал:
— Вы, майор, с вечерним поездом отправляйтесь в Журжево, а оттуда с любой оказией поскорее до Фламунды. Там на месте поступите сообразно обстоятельствам. Лейтенант Никонов даст вам двух толковых матросов.
Михаил вскочил.
— Господин капитан первого ранга, у меня отряд пловцов-разведчиков, а не маршевая рота. Половина отряда занята гребцами на минных постановках, часть отозвали на постройку понтонов, мне остается плавать в разведку вдвоем со стариком Трофеичем.
— Потрудитесь выполнять приказание, лейтенант.
— Иван Григорьевич, — взмолился Никонов, — одного, а не двоих.
Рогуля посмотрел на майора, тот кивнул.
— Ладно, давайте одного, да только толкового.
— Я бестолковых матросов не держу, — буркнул лейтенант.
Вернувшись в отряд, Михаил размышлял, кого же послать с майором, ведь каждый человек на счету. Снаружи в палатку долетел дурашливый голос и громкий хохот Семена Лопатина. Этот забияка опять изводил своего дружка матроса Михеева.
