Никонов не сомневался, что если бы Михееву дали образование, то из него получился бы инженер. Из крестьян, а мастер на все руки. Сейчас он пытается плавать, как лягушка. Сшил парусиновые перчатки с перепонками между пальцев, смастерил на ноги что-то вроде перепончатых лап, которые прозвали «водолаптями». Лопатин, помогая Михееву делать их, непрестанно подтрунивал над дружком, доводя его до исступления. Потом, пробуя плавать с этими водолаптями, Лопатин обнаружил, что надо не дрыгать ногами, как лягушка, а болтать ими вверх-вниз. Никонов тоже плавал в этом снаряжении. Удобно, меньше устают руки… Да только разведчику надо быстро выходить на берег, ползать, бегать, а потом — сразу в воду. В этих водолаптях ходить по земле просто невозможно, разве что задом наперед. Это в разведке-то!
Лопатин продолжал куражиться:
— …Значит так, братцы, выхожу это я до зорьки в кусты по малой нужде и вижу: Колька Михеев, напялив свои рукавицы и водолапти, встал раскорякой, опершись руками о землю, и квакает. Стал-быть, чтоб больше на лягушку походить. А те ему из болота отвечают. Наверное, советовали, как плавать и прыгать, коли самому не додуматься…
— Да пошел ты ко всем чертям! — воскликнул Михеев.
Никонов вышел из палатки. Сидевшие у костра вскочили. В стороне с красным лицом сутулился расстроенный Михеев.
Лейтенант приказал:
— Лопатин, получи на сутки паек и — в штаб, в распоряжение румынского майора Муржеску, поедешь с ним во Фламунду. Там и почешешь язык. Полчаса на сборы. Все.
Вернувшись в палатку, Никонов подумал, что поступил правильно: Лопатин очень толковый матрос, не оплошает и не подведет своего начальника.
Железная дорога кончалась в Журжево. Далее Муржеску с Лопатиным добирались до Фламунды на попутных подводах. Возле села встречный казак огорченно сообщил, что «Нюрка» утопла.
— Какая Нюрка? — не понял майор.
Лопатин пояснил:
— Это, стал-быть, по-русски. Аннета значит Анна, Аннушка, а по-нашенски — Нюшка, Нюрка.
— Что? «Аннет» потопили?! — воскликнул майор.
— Так точно, ваш-скородь, турок из пушек потопил. Броненосец ихний.
Во Фламунде майора направили к полковнику Каульбарсу. Он отнесся к румыну крайне настороженно. Несколько раз перечитал предписание с собственноручным факсимиле главнокомандующего и рекомендательное письмо капитана 1 ранга Рогули командиру дивизии. Потом, решившись, удалил всех из комнаты и сказал:
— «Аннета» целехонька. Мы ее сами затопили, сделав вид, что она погибла от турецкого огня. Причем на глазах у английского корреспондента.
А произошло следующее.
Донские казаки и Вознесенские уланы сумели подтащить «Аннету» ближе к своему берегу. На другой день из Никополя пришел турецкий пароход и начал бить по «Аннете». Донцы-артиллеристы, выкатив пушки на берег, отогнали пароход, угодив в борт и палубную надстройку. Но в Никополе стояли еще и броненосные мониторы, против которых полевые пушки были бессильны. И тогда решили затопить «Аннету». Уж больно хороший пароход. Новенький.
Ночью казаки и уланы притащили из села два пожарных насоса и на рассвете начали качать воду из Дуная в трюмы «Аннеты», а сотня казаков таскала воду ведрами. Один из донцов, забравшись внутрь судна, крикнул хорунжему:
— Ваш-скородь, я тут один крантик отвернул, из него вода потекла!
Догадавшись, хорунжий приказал:
— Открывай все крантики, какие увидишь.
— Так, может, это не дунайская вода, а пароходская?
— Все равно открывай. Я тебе в помощь еще двоих пришлю.
Когда рассвело, из Никополя подошел монитор, и завязался отчаянный бой. Каульбарс вызвал еще одну батарею. Донцы лихо примчались и подкатили пушки к урезу воды. Броненосец бил по батареям и «Аннете».
Находившийся в сторонке английский корреспондент видел в бинокль, как на палубе «Аннеты» под огнем сновали люди, что-то носили и даже пожарными машинами качали воду, а куда — издали было не разобрать. Корреспондент даже возмутился бессмысленности потуг спасти судно. Оно затонуло. Англичанин тотчас помчался на почту и отправил в «Таймс» телеграмму о том, что метким огнем турецкого монитора затоплен незаконно захваченный русскими английский пароход.
Выслушав полковника, Муржеску пришел в такой восторг, что Каульбарсу пришлось его успокаивать, чтобы не услышали во дворе и на улице.
Майор пояснил, что по международным морским законам погибшее судно становится собственностью того, кто его поднимет, но прежде нужно, чтобы сам владелец официально объявил свое судно погибшим. Несомненно, что хозяин так и поступит, желая получить страховку или содрать стоимость парохода с османов. Только надо обязательно сохранить чертежи судна.
Полковник вздохнул:
— Вся беда-то в том, майор, что никаких судовых документов не нашли. Экипаж их или уничтожил, или взял с собой.
— Но схэму, схэму, нарысовалы?
— Господи, какая там схема, — отмахнулся Каульбарс. — Трое неграмотных казаков бегали по пароходу и крутили все, что крутилось. Да если бы быстро не затопили, монитор успел бы попасть в корпус судна.
Муржеску схватился за голову:
— Как же паднымэм… Нэ знаэм, шо и гдэ открыто. Кингстоны, клапаны.
Полковник ответил:
