Нет, вот сейчас, именно сейчас он почувствовал себя полнейшим мудаком. Потому что Алена не забеременеет. А он лежит с голой женой в постели и думает… думает совсем о другом. И о другой.
Патрик молчал. Молчала и Инга. За все утро — ни одного сообщения. Кто кого шокировал?
Инга себя — точно. Она даже не подозревала, что способна на… такое.
Да сейчас прямо! Она тогда фыркнула. А спустя десять минут сделала это чертово фото. С него все понеслось совсем… куда-то.
О том, что люди занимаются виртуальным сексом, Инга, конечно, слышала. Сама не пробовала никогда. Не с кем. Хотя, говорят, люди для этого специально кого-то ищут, бывает. Она не стремилась. Инга вообще считала себя в плане интима… холодной. Наверное, имя способствует — скандинавское, строгое, неласковое. Спасибо родителям. Да и в семье, кстати, об этой стороне жизни не говорили никогда. Как будто секса не существовало в жизни. Эту тему старательно игнорировали, это считалось чем-то неприличным. Инга, наверное, впитала такое отношение от родителей. Даже когда их не стало, ничего не поменялось в жизни. У нее не было романов, она никогда не фантазировала, не мастурбировала.
До вчерашнего дня.
На освещении. На совещании, Карл, ее трахнула чертова Морская Звезда Патрик! При воспоминании щеки обожгло огнем, и Инга снова потянулась за сигаретой. Инга боялась открывать чат. Она помнила, какая там последняя фраза. Дословно помнила. И сейчас, только стоило только произнести ее хотя бы мысленно, у Инги запылали не только щеки. И не только кончик сигареты. Нет, к черту чат, и Патрика к черту! Ей надо на работу. Никитин уже завалил ее вопросами в мессенджере. Вот с Никитиным и будет общаться.
Хватило Инги до вечера. За весь день Патрик так ничего и не написал, а она привыкла к тому, что за день они обаятельно списывались, хотя бы парой фраз — но обменивались. А сегодня — тишина. Разочарован? Добился, чего хотел? Бросил?
Она решительно взяла телефон. Разблокировала экран. И открыла чат. Прочла все, начиная с этого злополучного фото чулок. Господи, откуда в ней это все?! Откуда она это все… знает?! А потом Инга укрылась одеялом и повторила свой вчерашний подвиг. Чертов Патрик. Дело дошло до ежедневной мастурбации. Куда падать дальше?
После она сходила в душ. Заварила себе чай, положила в вазочку лимонное варенье, которым угостила соседка Лера и, старательно игнорируя последнюю фразу в чате, написала.
Ответ пришел не сразу. Инга успела перенервничать, три раза сходить покурить на балкон, когда Патрик отозвался.
Инга поймала себя на том, что улыбается. После всего, что он натворил! А что он натворил? Да просто… просто она жить теперь не может, ни думать ни о чем, ни делать ничего, пока не…
Там, в нескольких километрах от нее, Павел Мороз отложил телефон и откинулся в кресле. Вот он — шанс. Сейчас взять — и все закончить. Давно пора. Что, понравилось тебе, Паша, сидеть с адским стояком на совещании, когда все спасение твое от публичного позора — папка с документами и пиджак.
Не понравилось. Но и лишить себя этого… Паша отодвинул телефон подальше от себя. И представил себе, что — все. Сегодня все закончится. Исчезнет из его жизни этот телефон, этот чат, эта девушка. Точнее, девушка никуда не исчезнет в ближайшее время, но он для нее будет только официальным «Здравствуйте, Павел Валерьевич». А ведь когда они познакомились, он был для нее плюшевым мишкой. И она шипела ему в трубку: «Вы что, со мной голым разговариваете?».
Паша улыбнулся. А потом улыбка резко погасла. Как лишить себя этого? Он же… он же теперь просто задохнется без нее, без Патрика, без возможности хотя бы иногда снимать с себя пиджак, ослаблять галстук и быть… кем-то другим. Свободным. Веселым. Беспечным. И чертовским раскрепощенным.
Глотнув свободы, вернуться снова в клетку личины господина Мороза, генерального директора, зятя владельца и прочая-прочая-прочая — невыносимо.
Телефон пиликнул.
