- Мы крупны... Мы, наверное, и зубасты... - произнес я, чувствуя, как подымается во мне враждебность к этому бесцеремонному человеку.
- То-то и оно, - не моргнув глазом, согласился незнакомец. - Известный ученый Лоренц как-то сказал: "Я счастлив, что принадлежу к нации, слишком маленькой для того, чтобы совершать большие глупости". Он был голландцем, ну а мы с вами - русские. Нас двести миллионов.
- Вы стыдитесь, что вы русский? - спросил я.
Он сидел, распрямившись, тощий, со взведенными хрупкими плечиками, узкое лицо, скривленный нос, остро врезающийся в густую тень под козырьком, надежно укрытые глаза.
- Нет, - сказал он наконец. - Но боюсь... Боюсь, как бы не пришлось стыдиться. - Помолчал, ощупывая меня из мрака настороженным под козырьком взглядом, добавил: - Молодой человек, разве вы не видите, что на это есть основания.
Почуяв в доме беду, заплакала в соседней комнате Дашенька. Дина Лазаревна оставила Юлия Марковича одного.
В кухне, как всегда по вечерам, сидели Клавдия с Раисой друг против друга за чайником, за початым батоном.
Тихо...
Стряслось непонятное. Сорок семь лет прожил на свете Юлий Маркович, мимо него прошли тысячи людей, знаменитых и безвестных, талантливых и заурядных. Самым ярким из этих тысяч, самым достойным был Саша Фадеев. Сколько раз глядел на него со стороны и удивлялся: умен, талантлив, открыт душой, даже внешность его какая-то триумфальная, в ней - мужество, в ней - сила, в ней - простота, бывают же такие! Юлий Маркович как одним из самых больших достижений своей жизни гордился, что в числе первых разглядел Фадеева. И этот лучший из людей сегодня на глазах всех, без жалости, не терзаясь совестью... И ложь, ложь, грубая, наглая, бесстыдная! "Вспоенный, вскормленный, продал родину!.." Лучший из людей! Противоестественно! Безобразное чудо! Не хочется жить.
Зазвонил на столе телефон. Опять Вейсах?.. Ах, все равно, все равно! Он не станет ругаться с Семеном. И встречаться с ним тоже не станет. Зачем?..
- Я слушаю.
- Юлий... Выйди, пожалуйста... К памятнику Пушкина.
Щелчок. Трубку положили. Набегающие друг на друга гудки.
Не Вейсах, другой голос. И Юлий Маркович запоздало узнал - перехватило дыхание.
Голос Фадеева звал его.
Шли мимо прохожие. И один из прохожих в потасканном пальтишке, в кепке с длинным козырьком сидел передо мной.
Я переспросил его:
- Как бы ни пришлось стыдиться?.. Чего?
- Того же, чего стыдится сейчас любой честный немец: газовых камер, рвов, набитых расстрелянными детьми, мыла, сваренного из человеческих трупов.
- Гитлер же со своей сволочью повинен, не нация. Отделяйте одно от другого, - сердито сказал я.
- Гитлеры-то, молодой человек, появляются не по божьей воле, их творит нация.
- Виновата нация, что Гитлер?..
- Да.
- Вся немецкая нация, весь немецкий народ?
- "Немцы - высшая раса"! И немцев от этого не стошнило, нравилось! Если вырастает вождь-убийца, значит, есть и питательная среда.
- Вы против народа?
- Народ свят и безгрешен? Ой нет, народ - всякое! Выплескивает из себя и светлое и мутное.
Шли мимо нас занятые собой прохожие.
Я глухо потребовал:
- Ну, дальше.
- Разве не все сказано?
- А разве только ради немцев вы вспомнили мертвого Гитлера?
Под твердым козырьком, словно зыбкая луна в омуте, поблескивал глубоко упрятанный глаз. Незнакомец приподнял вверх свою костлявую руку, словно держал в ней хрупкий бокал, заговорил с грузинским акцентом:
- "Я подымаю тост за здоровье русского народа не только потому, что он - руководящий народ, но и потому, что у него имеется ясный ум, стойкий характер и... терпение". Не правда ли, подкупающая лесть: "И терпение..."
- Передергиваете, господин хороший, - возмутился я. - Разве свою нацию хвалит этот человек?
- Национализм не проявление родословных симпатий, молодой человек, а политика. И не забывайте, что Гитлер совсем не походил на классического арийца - белокурую бестию. Выкресты были наиболее злобными антисемитами. Почему бы грузину не стать великоросским шовинистом, когда это выгодно.
- Чем ему выгодно? Чем?!
- Твоя нация превыше всего, твой терпеливый народ - руководящий, ты принадлежишь к этому народу, значит, и ты высок, наделен правом руководить другими, даже если не имеешь на это ни ума, ни таланта. Доступная арифметика и многообещающая.
- Она выгодна Сталину?
- Она выгодна недоумкам, у которых нет ничего за душой. Она выгодна всем обиженным и обойденным, озлобленным неудачникам. Неудачники, молодой человек, великая сила. Им терять нечего, они готовы на любой риск, чтоб вырвать себе благополучие. Какой политик отказывался от силы?.. - Незнакомец сделал паузу и с улыбочкой добавил: - Тем более, что лозунг времен революции "Бей буржуев! Грабь награбленное!" сейчас стал не безопасен. "Бей жидов, спасай Россию" - надежней.
Я поднялся. Передо мной сидел тощий человек с костлявым лицом и немощными руками.
Шли мимо нас равнодушные прохожие.
