— А-а, не заморачивайся, — отмахнулся Антоний и вернулся к прежней теме. — В общем, по понятиям ребята жили. Написали законы, церквушек понастроили, домишки казённые… Так, худо-бедно, жизнь и наладилась. Та же история и с развалом СССР. Просто, во все времена анархии и разрухи воры да разбойники были самой живучей и сплочённой частью населения. Вон, как быстренько порядок навели. Теперь пусть только кто сунется к их нефтяным вышкам. На ремни порежут. Одна напасть, — Антоний тяжело вздохнул. — Россияне. Уж больно в них всего слишком. Прямо через край. И ума, и дури. Это тебе не какая-нибудь средненькая Европа или Америка. В России уж если тупят, так тупят. Пока кости не хрустнут. А потом героически преодолевают. Нам бы в России закон построже. На дураков да подлецов всяких. Чтоб в бараний рог их, мерзавцев. Глядишь, и порядку бы поприбавилось. Коррупция, как раковая опухоль, всю нервную систему в теле государства уже настолько разъела, что при такой запущенности недуга скоро никакие законы не помогут, какие бы золотые они не были…
— Не понимаю вас, Антон Ник… Извините, Михаил Сергеевич. Вы… — запуталась Настя.
— Кто мы? — Антоний обернулся. — А я, — и, не чинясь, предложил: — Можно просто, Антон… и предпочтительней на «ты». Поверь, Настенька, старикам приятно, когда хорошенькая девушка им тыкает. Это их бодрит.
— Ну, какой вы… ты старик, — не согласилась Настя. — Вы ещё тот шутник. То есть ты, Антон…
— Михаил Сергеевич, бензин кончается, — довёл до сведения рачительный Бусин.
— Разворачивай, — не растерялся Антоний.
— Куда? — уточнил Бусин.
— Мимо дач каких-то проезжали, — подсказал Антоний.
— Садовое товарищество, — поделился наблюдениями Семён. — Там указатель стоял. Клубничка, кажется.
— Вот-вот, — конкретизировал команду Антоний, — туда. Сейчас у какого-нибудь куркуля разживёмся.
Через пять минут «Нива» с рёвом подкатила к полосатому шлагбауму, преграждавшему въезд на территорию садово-огороднического хозяйства.
Снаружи поселение походило на хорошо укреплённое городище времён средневековья: вдоль высокой городьбы тянулась глубокая канава, доверху заполненная мутной водой коричнево-чёрного цвета.
Антоний вылез из машины:
— Сень, ты пока со своими боевыми ранами в машине посиди. Дачники народ бдительный. Развлеки мамзель нашу. А мы с Лёшкой за бензином смотаемся.
Антоний подошёл к ветхой дощатой сторожке и заглянул внутрь: охранника на месте не оказалось.
— Убирай! — самоуправно распорядился Антоний.
Бусин поднял шлагбаум.
— Вы чего здесь хуланствуете?! — строго окрикнул недружественный голос.
Из корявых кустов козьей ивы к нарушителям границы вышел угловатый дедушка: на лацкане его кургузого пиджачка, надетого поверх толстого свитера домашней вязки, красовался начищенный орден красной звезды.
— Электросеть! — ещё строже рявкнул Антоний и, не мешкая, перешёл в контрнаступление: — К нам поступила информация о том, что ваше товарищество производит несанкционированный отбор электроэнергии с соседней линии электропередачи.
— У нас всё в порядке, — стушевался пожилой ветеран. — Зачем же напраслину наговаривать. Можете проверить.
— Проверим, — многообещающим тоном пригрозил Антоний. — И с мусором вдоль дороги разберёмся. Устроили тут помойку в неположенном месте. Всю природу изгадили. Пригласите председателя.
— А его сейчас нет, — занял глухую оборону старый вояка.
— Ничего, время терпит, — объявил о начале затяжной осады Антоний и, обратившись к Бусину, нарочито громко спросил: — Николай Борисович, бланки протоколов у вас с собой?
Бусин вытаращил глаза и, приоткрыв рот, хотел что-то ответить, но Антоний опередил, снова обратившись к пожилому ополченцу:
— Проводите нас с инспектором на территорию.
Антоний смело вступил на обетованную землю, вдоль и поперёк истоптанную многочисленными проверяющими организациями.
— А я чего? — мелко заегозил дряхленький старичок, еле поспевая за нахрапистым проверяющим. — Я человек маленький. У меня тута дачка своя. Помидорчики, картошечка. Куда же без неё? Пенсия не ахти какая. Мы у караульной будки по очереди дежурим. Сегодня я.
— Ваша фамилия? — Антоний требовательно посмотрел в глаза исполнительного пенсионера.
— Матвеев, — втянув голову в плечи, доложил честный труженик дачного фронта, — Михаил Фёдорович…
— Так мы с вами тёзки, — тоном подобревшего начальника заметил Антоний. — Меня тоже Михаилом зовут. Михаил Сергеевич… Как же так, Михаил Фёдорович? Электричество — продукт рукотворный. За него денег платить надо.
— Да, ей Богу, наговаривают, — неистово перекрестился бывший фронтовик-коммунист. — Кому вы верите? Да вы у людей спросите. Васильевна!
Из-за соседнего забора донёсся хруст: колючие ветки боярышника раздвинулись, и из кустов высунулась сухощавая бабуля.
— Здрастье, — скромно поприветствовала престарелая дачница.
— Вот, из электросети опять приехали, — наябедничал Михаил Фёдорович. — Говорят, электричество мы у них воруем.
— Мы не воруем, — за всех начала оправдываться отзывчивая бабуся. — Нам, как сказали, по чётным дням…
