— Гости, дурёха, — отозвался с крыльца Прохор, ступая в дом.
Калина поджала зло губы и подвинулась, давая дорогу.
Антоний проследовал за Прохором: так иногда маломерное коммерческое судно проходит за кормой могучего ледокола в широкой размоине расколотых льдин.
— Не стоит беспокоиться, хозяюшка, — на ходу пропел Антоний. — Я хоть и некрещёный, но обычаи уважаю. И на дорожку присядем…
— А здесь все некрещёные, — ядовито заметила Калина, косясь на нежеланного гостя. — Да только и чертей у нас отродясь не водилось…
— Не ерепенься, Калинушка, — умерил строптивую хозяйку Прохор. — Попривыкнешь… Ведун-то не объявился?
— Хватился, — то ли с обидой, то ли с упрёком попеняла Калина. — Тут, пока вас бесы носили, матерщинник какой-то нагрянул. Может, и спугнул. Важный такой, пузатый — не подойдёшь. Чтоб ему лопнуть. С полицией. Сам не меньше генерала. Излазили всё, истоптали, охальники. Насилу прибралась. Глашка вон, до сих пор по углам хоронится…
— А ну их, — без всякого интереса перебил причитания Калины Прохор и коротко наказал о деле: — Урвик с Глашкой останется. За домом доглядит.
— Может… и я пока с ними? — робко предложил Тимофей. — Надо бы ведуна встретить. Урвик-то что? Немой. Его хоть головой об пол стучи, не достучишься, а я растолкую, что да как.
— Захлюпал, — сурово одёрнул Никодим. — Ведун и без тебя сыщет…
— Ага, — зароптал Тимофей, — и грибочков сам себе насбирает…
— Ты уже насбирал давеча, — припомнил случай с грибами Никодим. — Мобыть, у него от твово радения башка-то и лопнула…
— Оставайся, Тимоха, — отрубил Прохор, не обращая внимания на придирки Никодима.
Тимофей с превосходством глянул на Никодима, вышел из горницы, и едва ли не сразу из сеней донёсся его тонкий, режущий слух, командный голосок:
— Урвик! Ну, где ты там?!
— Ишь, ты, — пренебрежительно фыркнул Никодим, — какой командир пошёл, а широкие штаны не нашёл. Характер показывает…
— Калина! — позвал Прохор.
— Да, здесь я! — откликнулась из соседнего помещения Калина.
— Еды сверхом укладывай! — приказал Прохор. — Документы, какие надо незабудь! В тайник не лазь! Деньги сам выну! Слышишь, нет?!
— Да слышу-слышу! — отругнулась Калина. — Разорался!
— О тратах не тужите, — присоединился к шумному диалогу домочадцев Антоний. — Беру всех на полный пансион.
— Куда? — переспросил Никодим.
— Не куда, — уточнил Антоний, — а на что? На содержание значит, — и предусмотрительно оговорил: — В долг…
— Как это? — захлопал глазами докучливый Никодим.
— А вот так! — расплывчато пояснил Антоний и добавил, фамильярно закончив краткую лекцию по финансовому праву: — Сначала всё, что моё — ваше, а потом всё, что ваше — моё. По справедливости чтоб.
— Это правильно, — одобрил простоватый Никодим, не особенно вникая в хитросплетения устных договорённостей.
— Не морочь брату голову, — вмешался обстоятельный Прохор. — Ты по делам куда-то собирался.
— Да! Чуть не забыл! — Антоний погрозил Никодиму пальцем: — Ох, и ушлый же ты.
— Я?! — Никодим привстал из-за стола.
— Сядь! — рявкнул Прохор. — Не видишь, балагурит. Развесил уши. На-ка лучше… прореху подлатай. — Сняв с бронзового, потемневшего от времени литого крючка потрёпанную кожанку с ободранным рукавом, швырнул брату. — А то ходишь, как оборванец. В Москву едем, не куды-нибудь.
— Пошли, лишенец… коней седлать, — Антоний кивнул Бусину на выход. — Учителя твоего навестим, Александра Сергеевича Пушкина.
— Спичкина, — поправил Бусин.
— Ну да, Спичкина, — принял поправку Антоний. — Хотя какая разница. Ты же божился, что они родственники.
— Я?!
— Ну, не я же, — ни секунды не колеблясь, отмежевался Антоний. — Говорил, что у него мама в Москве живёт. Арина Родионовна. Говорил?
— Да-а… — смутно припомнил Бусин.
— Её тоже проведаем, — развил план Антоний. — Надо же где-то перекантоваться. От сынка её алхимика весточку передадим. Глядишь, сжалится старушка — приютит погорельцев. Ну, ты чего… ещё здесь?..
— Бегу, — Бусин охотно сорвался с места и стремглав умчался к машине.
Низенький домик сельского учителя утопал в вишнево-яблоневых зарослях и с улицы был почти неприметен.
Бусин посигналил.
На крылечко вышел Спичкин в своей неизменной спортивной майке.
— Александр Сергеевич, вы, конечно же, слышали о ночном пожаре, — начал издалека Антоний.
— Да, да, — обречённо покивал отзывчивый Спичкин и со светской учтивостью посторонился. — Лёша, может быть, вы с товарищем в дом пройдёте?
— Как вы это верно подметили! — вторя приятному бонтону преподавателя, ухватил нужную нить разговора Антоний: — Ещё вчера окно в цветущий сад, очаг, уют… Эх… Где теперь это всё?! Но… мы, всё-таки, не станем злоупотреблять вашим гостеприимством. Возьму Алексея в Москву. Едем прямо сейчас. Мечтает стать кулинаром.
— Да, что вы говорите?! — оживился Спичкин, радуясь обещанию погорельцев не обременять своими проблемами.
