— Вы где накрываете?!
— На столе! — разнёсся по квартире мефистофельский глас Прохора.
Спичкина пулей влетела в гостиную:
— Что вы! Что вы! Ни в коем случае! Только не здесь!..
В зале на широкий овальный стол с массивными изогнутыми ножками в виде когтистых лап дракона были щедро вывалены дары сурогинского дома: квашенная капустка с клюквой и острым перчиком в пузатой эмалированной кастрюле; ароматный копчёный окорок, натёртый чесноком; сочные охапки укропа, зелёного лука, сельдерея и петрушки; душистая россыпь сладкого перца, вяленая рыбка, налитые огурчики с помидорками, колбаска домашнего копчения, варёная картошка, тушка печёной курочки и прочая, прочая снедь. Одним словом, — столик получился нескучный.
Спичкина чуть не споткнулась на ровном месте: бунт был подавлен в самом зародыше.
— Господи! — ахнула мадам Спичкина, потрясённая невиданным натюрмортом.
— Не погнушайтесь скоромненьким, бабуля! — громыхнул Никодим. — Камня на зуб не положишь.
Бусин предусмотрительно пододвинул разволновавшейся Спичкиной тяжёлый стул, обитый чёрной теснённой кожей. Та села и растерянно вымолвила:
— Надо бы на кухне. Там у меня…
— Уместимся как-нито, — Прохор положил перед собой на бумагу запечённую курицу. — У тебя, хозяйка, полотенце есть, руки обтереть?
— Я сейчас, — Спичкина вскочила со стула и мелкими шажками торопливо засеменила в кухню. — У меня салфетки…
— Да вы не гоношитесь, — навстречу Спичкиной вышла домовитая Калина с высокой стопкой тарелок китайского фарфора. — Я потом сама всё приберу.
Спичкина слабо охнула и, окончательно смиряясь с неуправляемыми новосёлами, тоскливо проводила в последний путь расписные тарелочки.
Застолье набирало силу. Отходчивая Елена Юрьевна очень скоро прониклась неподдельной симпатией к простым в обращении и в тоже время серьёзным, степенным постояльцам. Кушали молча. Слышны были лишь смачный хруст, чавканье да хлюпанье. Старенькая учительница, не в силах больше выносить эту тихую пытку, под пустячным предлогом решила ненадолго оставить гостей:
— Пойду. Прилягу.
— Идите, бабушка, — одобрила хлопотливая Калина. — Я присмотрю.
— Можно вашим телефоном воспользоваться? — справился Антоний. — По городу.
— В прихожей, — подсказала Спичкина и удалилась в спальню.
Хлебнув кваску, Антоний вышел в коридор и позвонил Семёну:
— Алё, — раздалось в трубке.
— Антоний.
— Наконец-то! Удосужился…
— Хвоста не было?
— Чистый. Жду тебя. Есть новости.
— Еду.
Антоний положил трубку и вернулся к столу:
— Господа, должен вас оставить. Неотложное дело. До вечера… из квартиры ни ногой. К хозяйке со всякими глупостями не приставайте…
— Много говоришь, — сделал короткое замечание Прохор — Не маленькие.
Антон подпихнул в плечо Бусина, азартно обсасывающего косточки вяленого леща:
— Пошли, гурман.
Бусин отодвинул тарелку с аппетитными объедками, вытер о брюки жирные руки, икнул и послушно встал:
— Я готов.
Во дворе их встретили две опрятно одетые общественницы, одна из которых деликатно поинтересовалась:
— Какие работы планирует осуществить ваша организация?
Не дав активистке закончить развёрнутый вопрос, Антоний, как по бумажке, обнадёживающе затараторил холодным казённым речитативом:
— До десятого сентября на территории вашего двора планируем ввести в эксплуатацию детский комплекс «Теремок» и две оборудованные игровые площадки. Одна для детей от трех до десяти лет, другая для детей от десяти до восемнадцати лет. Будут так же высажены хвойные и лиственные среднерослые деревья и высеяны газоны. Но, в отсутствие вашего председателя, к сожалению, ничего решить не могу. Попробую переговорить с префектом. Я сейчас как раз еду к нему.
Неравнодушные дамочки с довольными просветлёнными лицами отступились, и Антоний с Бусиным, сев в машину, безнаказанно покинули осквернённый дворик, оставив после себя развороченную клумбу переломанных астр.
Через полчаса Антоний с Бусиным подъехали к новенькой панельной высотке, наспех сляпанной в одном из просторных до этого скверов спального района Москвы.
— Останешься в машине, — сухо распорядился Антоний.
— Подзаправиться бы, Антон Николаевич, — напомнил Бусин.
— На… — Антоний передал Бусину денежную купюру среднего достоинства. — Не заблудись только.
— Да вон она, заправка-то, — Бусин показал в сторону низких построек промышленного типа.
— Безобразие! — возмутился Антоний, видимо ещё не совсем выйдя из роли ответственного работника префектуры по благоустройству дворов. — Скоро под окнами жилых домов начнут бензоколонки строить. Меньше места — меньше совести…
Через минуту Антоний на лифте поднялся на десятый этаж и позвонил в одну из своих московских квартир.
Дверь открыл Семён:
— Привет.
— Здорово, — Антоний прошёл в комнату, плюхнулся в стильное кожаное кресло. — Фу, жара…
Семён включил верхний вентилятор, опустился в соседнее кресло напротив журнального столика в виде цельного куска голубоватого стекла неправильной формы, похожего на отколовшуюся льдину. На столе лежали два новеньких смартфона.
— Бери любой.
— Оба забираю, — Антоний сгрёб телефоны, распихал по карманам, — и ещё парочку надо. С защитой от прослушки…
— Никите?
