Затем, под нестройные крики юных мамаш и моложавых бабушек с детками, дружной стайкой облепивших потрёпанный «жигуль», разморённые пассажиры десантировались прямо в центре игровой площадки, заняв собой и багажом значительную часть миниатюрного московского дворика.
Шум поднялся невообразимый: разгневанные мамаши, бабуси разом, вперебой загомонили, как встревоженная колония чаек.
— Граждане, внимание! — во всеуслышание, тоном начальника средней руки, призвал Антоний: склоки у дома Спичкина ему были ни к чему. — Сейчас разберёмся! Пригласите на собрание председателя товарищества собственников жилья. Скажите, комиссия из префектуры. Будем решать вопрос по обустройству вашего двора. Он занял одно из призовых мест на конкурсе города «Московский дворик». Город выделил победителю средства в размере двести тысяч рублей. Необходимо их, так сказать, вложить в окультуривание и благоустройство…
Получился целый митинг. Неравнодушные обитатели мегаполиса немного поутихли.
— А он в Грецию по турпутёвке уехал, — выступила какая-то информированная бабуля лет шестидесяти в коротенькой кокетливой кофточке, едва-едва прикрывавшей дряблый морщинистый животик с проколотым золотой серёжкой пупком.
— Нехорошо, — Антоний укоризненно посмотрел на фривольную осведомительницу. — Придётся деньги другому двору отдать. А ведь его уведомляли — до подведения итогов конкурса быть на месте.
— Как это, другому?!. — почти хором возмутились уязвлённые жители дружного кондоминиума. — Мы столько труда…
— Понимаю, граждане! — возвысил начальственный голос Антоний. — Всё понимаю. Несправедливо! Я переговорю с префектом. Беспременно переговорю.
— Да уж, — посыпалось со всех сторон. — Похлопочите.
Успокоенные женщины расступились, давая дорогу высокой комиссии из префектуры.
— Какой код в первом подъезде?! — простым житейским вопросом, не целясь, стрельнул в поредевшую толпу Антоний.
И всё та же молодящаяся старушка-тинейджер с горящими глазами тотчас выдала самый страшный секрет ТСЖ.
— Пройдёмте, товарищи. Надо осмотреть состояние технических этажей. Оборудование не забудьте, — Антоний, как наведённая торпеда, устремился в нужном направлении. — А жильцов дома прошу пока не мешать работе комиссии!
Сурогины и Бусин, одним волевым решением включённые в состав представительной группы особо-уполномоченных, похватав нехитрые пожитки, важно прошествовали за своим руководителем.
Комиссия поднялась на третий этаж.
Антоний деликатно тронул кнопку дверного звонка.
Вскоре из-за двери донёсся дежурный вопрос, заданный голосом смертельно больного человека:
— Кто там?
— Елена Юрьевна Спичкина здесь проживает? — вежливо осведомился Антоний.
— Я, Елена Юрьевна, — простонал слабый голосок. — Вы по какому делу?
— У меня письмо от Александра Сергеевича, — известил Антоний. — Мы с вами разговаривали полчаса назад, по телефону.
Дверь открылась и на пороге появилась маленькая седая старушка — божий одуванчик — в лёгком домашнем дезабелье китайского покроя из чёрного атласа, ярко расцвеченного золотистыми крылышками порхающих бабочек. Добрые подслеповатые глазки поклонницы восточной экзотики прищурились и сразу же округлились: на площадке стояла толпа незнакомых людей.
— Слу-лушаю в-вас, — заплетающимся языком выговорила старушка.
Антоний приторно улыбнулся, потёр переносицу и протянул Спичкиной письмо со словами:
— От Александра Сергеевича. Просил прочитать в нашем присутствии.
Спичкина приняла из рук Антония письмо и вскрыла:
— Я сейчас… очки…
— Мы не торопимся, — поспешил успокоить Антоний.
Спичкина удалилась. Через пару минут вернулась и упавшим голоском пролепетала:
— Ну, раз уж так вышло. Ненадолго…
— Не извольте беспокоиться, уважаемая Елена Юрьевна, всего на пару часиков, пока не снимем какую-нибудь комнатёнку, — Антоний отшагнул в сторону и жестом пригласил всю компанию зайти внутрь. — До вечера. — Когда же все переместились с лестничной площадки в квартиру, добавил: — В крайнем случае ночку переспим… другую. Такая беда, знаете ли. Такое горе…
— Конечно-конечно, — пригорюнилась гостеприимная хозяйка, напрочь выбитая из привычного ритма жизни ежесекундно возрастающими запросами погорельцев. — Где же мне вас разместить?
Гости непринуждённо разбрелись по огромной четырёхкомнатной квартире, вычурно обставленной всякими разными вещичками. Увлечённые экзотическим восточным интерьером, они с интересом разглядывали причудливые напольные вазы, бронзовые статуэтки, резную мебель, искусно инкрустированную перламутром морских раковин, картины в роскошных рамах, деревянные маски и всевозможные там и сям развешанные китайские фонарики.
— Недурно, — нетактично цокнул языком Антоний.
— Это я сама из Китая привезла, — с гордостью похвасталась Спичкина. — Я там в школе при нашем посольстве работала… учительницей химии.
— Не перекусите с нами, Елена Юрьевна? — предложил Антоний и крикнул: — Калина! Тащи провизию!
— Уже накрываем! — откликнулась из соседней комнаты громогласная Калина.
Антоний заметил, как в застывших глазах хлебосольной пенсионерки мелькнули мятежные просверки разгорающегося восстания:
