Однако шум двигателя вертолета, который обычно летает выше хребтов, тем более грохот выстрела «Корда» бандиты должны были услышать. Всего вероятнее, они догадаются, что своего отставшего товарища им дожидаться не следует. Такая вот неожиданность, естественно, добавит этим мерзавцам скорости, которая и так, скорее всего, кажется им предельной. Но от страха они смогут увеличить ее чуть не вдвое, капитан Одуванчиков слышал о таких случаях.
Испуганный человек чем-то сродни пьяному. По крайней мере, соображает он так же путано.
Василий Николаевич вспомнил рассказ вернувшегося из отпуска солдата. Пьяный парень возвращался вечером домой, перепрыгнул через траншею, где ремонтировали трубы, а потом обнаружил, что потерял ключи. Они могли вывалиться из его кармана только при прыжке через траншею. Потому утром он пошел искать их.
Солдатик спустился в траншею и обнаружил потерю. Но сами размеры этой канавы сильно удивили его. Он никогда не думал, что способен установить мировой рекорд по прыжкам в длину. Однако, судя по всему, именно это пьяный спортсмен и сделал. Искать дома рулетку и возвращаться к траншее ему было попросту лень. Поэтому данный факт так и остался неподтвержденным. По крайней мере, официально.
Сравнение, конечно, не совсем корректное, тем более что бандиты не были пьяными. Однако именно оно пришло в голову капитану Одуванчикову, когда он представил себе состояние этих негодяев.
– «Цветок», я «Шмель-три». Как слышишь меня?
– Слышу нормально, товарищ подполковник. У вас новости?
– Есть новости. Вижу бандитов, они к заброшенному селу подходят. Только ты говорил о семи клиентах, а их девять. Ваш – жертва снайпера – десятый. Мы в состоянии их пересчитать. Арифметику со школы неплохо помним.
– Допускаю, товарищ подполковник, что их может оказаться больше. Просто двое или даже трое не подходили к автобусу, – озвучил командир разведывательной роты совершенно естественное предположение, которое первым пришло ему в голову. – Они могли подельников ждать на пути отхода. Это означает только то, что маршрут был продуман заранее. Очень похоже на работу эмира Мамонта. Вполне в его стиле. Брат-близнец говорил, что этот фрукт старается все предусмотреть. Ваши действия, Борис Борисович?
– Я их догнать не успеваю при всей собственной скорости. Они могут в первой попавшейся башне спрятаться. Придется нам разносить ее.
– Придется, видимо.
– Жалко. Люди же целыми поколениями строили.
– Но не для бандитов же!
Ответить подполковник Глуховский не успел, потому как тут раздался сильный грохот.
– Что это, Борис Борисович? – спросил капитан. – Откуда такой грохот? Башня на вертолет упала или он на нее?
– Это мой штурман самостоятельность проявил. Из тридцатимиллиметровой автоматической пушки дал несколько очередей. Троих… нет, четверых бандитов положил. Одного вон они подхватили под локти, тащат в башню. Я так думаю, что это эмир. Других волочь не стали. Этому типу пушечный снаряд ногу по колено оторвал, а у других ранения могут быть просто осколочные. Но помогают бандиты только ему. Вон, один раненый встать не может, руку тянет, но напрасно. Зря они эмира тащат, только силы напрасно тратят. После тридцатимиллиметрового осколочно-фугасного снаряда он все равно не жилец. Если только сразу на операцию, то доктора еще, может быть, как-то с того света вытащат. Но где тут, среди гор, госпиталь-то найти? А пушка-то у нас для точности стрельбы снабжена амортизатором. Оттого и шум к тебе передается. Через амортизатор на корпус, а через него на микрофон. Бандиты скрылись в башне. Кроме троих раненых. Оттуда, из этой башни, в меня из автоматов стреляют. Пули в смотровое стекло и в корпус бьют. Но это бесполезно. Стекло и корпус у меня бронированные, держат пулю двенадцать и семь на сто восемь. Для обычных пукалок я вообще неуязвим. Одно обидно. Придется механику стекло менять и корпус править и красить. Ну да ладно, будем башню уничтожать. У меня шестнадцать управляемых ракет «Атака-ВН». Для старой башни хватит одной или двух, самое большее. Ты, капитан, только к шапочному разбору сюда доберешься. Можешь и не торопиться. Не загоняй своих парней.
– Понял, товарищ подполковник. Конец связи.
– Конец связи, капитан. Я работаю.
Почти сразу, еще до того как подполковник Глуховский отключил связь, наушник донес до капитана Одуванчикова новый грохот. Это ночной охотник выпустил управляемую ракету «Атака-ВН».
После взрыва командир роты вытащил мобильник и позвонил Манапу Мансуровичу, у которого не было шлема и КРУСа от «Ратника». Поэтому связь с ним приходилось вести только по телефону.
– Слушаю, подполковник Омаханов, – строго и неприветливо ответил старший следователь по особо важным делам.
Впрочем, такой тон мог только послышаться Василию Николаевичу. Просто подполковник был сильно занят и недоволен тем, что его от дела отвлекают. Да и местным следователям откровенность этого человека могла не понравиться. Они как-то повлияли на его настроение. Сам капитан на его месте ответил бы на вызов точно так же, с недовольством.
– Манап Мансурович, вы еще не освободились?
