Подчеркивалось, что отказ от платежей по гособлигациям, номинированным в национальной валюте, является финансовым абсурдом. У Минфина была реальная возможность и обесценить долг за счет девальвации, и перекредитоваться у Центробанка через рынок облигаций.
Вводить мораторий на платежи по внешним долгам имело смысл, если бы ставилась задача удержать курс национальной валюты. К моменту российского дефолта в мире уже был опыт положительного решения подобной проблемы. Его продемонстрировала Малайзия во время азиатского кризиса 1997-1998 годов под руководством своего легендарного премьер-министра Махатхира Мохаммада. Премьер ввел временные ограничения на вывоз капитала и тем самым удержал национальную валюту от девальвации. Малайзия прошла кризис с наименьшими потерями по сравнению с другими странами Юго-Восточной Азии. В России такого премьер- министра не оказалось. Отсутствие системного подхода и всякого опыта государственного управления привело к беспорядочной панике в руководящей верхушке. Создавалось впечатление, что взвешенного решения никто и не искал. Стремление удержать курс рубля любой ценой довело страну до полного исчерпания валютных резервов.
Нелепой затеей Кириенко и его команды оставалась ставка на западных инвесторов, которые, по их мнению, должны были прельститься высокой доходностью ГКО. Действительно, эффективность ГКО в середине 1998 года превышала 150 процентов. Но инвесторы не спешили покупать облигации. Это происходило потому, что многие предчувствовали их крах. У тех же, кто был победнее, попросту отсутствовали деньги.
Несмотря на приближающийся кризис, правительство Кириенко не принимало никаких реальных шагов. Оно зациклилось на одной идее: получить дополнительное финансирование от МВФ. Но никакие очередные транши фонда не могли помочь России избежать финансового коллапса. К тому времени относится заявление тогдашнего министра финансов Михаила Задорнова о том, что во втором полугодии 1998 года на погашение ГКО требовалось потратить 180 млрд. рублей, тогда как все доходы федеральной казны составляли 376 млрд. рублей. Было ясно: в отсутствие крупных покупателей политика правительства обречена на провал. Тем более что первый транш МВФ в размере 3,6 млрд. долларов был полностью растрачен за три недели.
Обстановка требовала немедленных решений. Вместо искусственно удерживаемого валютного коридора следовало использовать плавающий курс рубля. И делать это нужно было, когда экономика ощутила первые удары азиатского финансового кризиса, а валютные резервы ЦБ составляли 20 млрд. долларов и пирамида ГКО еще не достигла критического состояния.
Рынок ГКО вспух именно весной 1998 года, когда правительство попыталось привлечь покупателей высокой доходностью. Параллельно в стране разворачивался промышленный спад - производство упало на 11 процентов. Не видеть этого было нельзя. Но во главе правительства оказались дилетанты, не имеющие опыта государственного руководства.
Нужно было принимать меры и после объявления дефолта. Здесь правительству следовало жестко взять управление ситуацией в свои руки. На какое-то время, допустим, на год, национализировать все банки, не допустить разворовывания капиталов. Но на такие меры власть не пошла.
Временная комиссия, кроме внутренних причин дефолта, исследовала и внешние воздействия. Они, как и азиатский кризис, прошли не без влияния Уолл-стрита.
Трансконтинентальные корпорации и международный финансовый капитал били тогда по главной мишени - экономике Китая. Она с каждым годом набирала ускорение. Символом ее взлета стало возвращение Гонконга 1 июля 1997 года. А на следующий день, 2 июля, началась массированная атака на «зону влияния» Пекина в Юго-Восточной Азии: банки Уолл-стрита во главе с Джорджем Соросом обвалили таиландский бат. Следом пали индонезийская рупия, тайваньский доллар и южнокорейская вона.
Но гонконгский доллар и китайский юань, главные цели атаки, не только устояли. Они неожиданно перешли в контратаку, после которой неуязвимый Сорос к концу 1997 года потерял 120 миллиардов долларов. Китай выдержал. Точнее, справиться с бедой помогла экономическая модель развития народного хозяйства КНР, основой которой является рыночный социализм. Над этим нужно крепко задуматься и российским политикам, и отечественному бизнесу.
Временная комиссия завершила свою работу в напряженной обстановке. Был собран огромный материал, вошедший в 30 полновесных томов. Его передали в Генеральную прокуратуру. На заключительном заседании принималась резолюция, которая должна была подвести итог всей проделанной работы. Ее проект мы готовили совместно с губернатором Рязанской области В.Н. Любимовым. Я его озвучил. Небольшой фрагмент резолюции, думаю, стоит здесь воспроизвести:
