- Да, - подтвердил Шлиман. - Математическая модель эксперимента была подготовлена и отлажена, Марк Айштейн пришел к выводу, что она безупречна и шансы на успех высоки. После серии пробных тестов он дал команду готовиться к решающему запуску. Это было шестнадцатого февраля.
- А дальше?
Юрген пожал плечами. Ему не хотелось говорить обо всем подробно: о рутинных мелочах, о глупых изматывающих спорах по поводу использования резервных батарей и генераторов, о Януше Боку и Монике в его постели.
- Сказано - сделано, - продолжил физик. - С утра сели на центральный пульт, компьютерная система управления экспериментом уже была настроена. Дали мощность на разгонное кольцо…
- Вы находились в центральной рубке «Медузы»?
- Да.
- Кто еще?
- Марк Айштейн, Януш Боку, Моника Траутман, техники-инженеры.
- Однако я слышал от Липински, что по какой-то причине вы покинули место, направились к выходу из центрального поста…
- Так приказал Марк. Айштейн в смысле. Он сказал: «Мы как никогда близки к успеху». А потом добавил лично мне: «Сходи в генераторную, передай Сатеру, чтобы дал максимальную мощность на разгонное кольцо. И проконтролируй…» Разгонное кольцо - это сердце установки, система мощных электромагнитов. Внутри них создается чудовищное по напряжению вихревое импульсное поле. Что-то вроде иглы, посредством которой выполняется «прокол».
- Понятно. Вы встали и пошли?
- Я встал и пошел. Но до двери не добрался. Вспышка. Сзади была вспышка, и я потерял сознание.
- И больше вы ничего не помните?
- Нет.
- И очнулись уже на борту спасательного катера, за пределами «Медузы»?
- Очнулся я здесь, в лаборатории Герхарда Липински.
- Ах, ну да, - спохватился Сантос Ортега. - А как попали на катер - не знаете?
- Нет.
- Спасибо, я все понял, - офицер полиции потер руки, словно испытывал удовольствие от разговора. - Вам есть что добавить?
- М-м-м… - Юрген помедлил. - Нет, пожалуй, нет…
- Очень хорошо, просто замечательно! - Ортега вскочил с места, радостно хлопнул в ладоши. - Наконец-то я могу поставить жирный крест на моем первом деле! Сегодня же достану папки из архива, подошью ваши показания, приложу запись и отправлю всю эту мистику куда подальше! Ха-ха! Как говорится: с глаз долой - из сердца вон! Спасибо, Юрген! Вы мне очень помогли!
- Так вы что… - поразился физик. - Разговаривали со мной только ради «галочки»? Для того, чтобы закрыть дело и сдать его в архив?!
- Оно давно снято с контроля, переведено в архив, - радостно оскалился капитан полиции. - Иск о продолжении следствия мог подать институт экспериментальной физики, но там отказались… А мне… Просто мне было чертовски неловко. Понимаете? Я пришел в третий округ зеленым лейтенантом, и с тех пор дело «Медузы» - единственное, где я не допросил всех свидетелей. Где не мог сказать, что работа выполнена «от» и «до», что моя совесть чиста. А ведь это было мое дебютное расследование! Представляете?! Это… это как первый заработок будущего мультимиллиардера… как первые десять центов, с которых начинается капитал… Сегодня я поставил красивую точку в первом расследовании, и моя совесть полностью чиста! Растаял злой рок, висевший над моей карьерой!!!
- Офицер! - физик сжал кулаки. - Рад за вас! Теперь, когда вы получили то, что хотели, могу я задать свои вопросы?!
- Конечно! - радостно улыбнулся капитан Ортега. - Врач запретил рассказывать все, но мы же можем устроить это чисто по-дружески, не ставя медиков в известность? Они ведь такие перестраховщики! Вечно им мерещится, ха-ха… Что вас интересует, конкретно?
- Я ничего не понял! - нервно выпалил Юрген. - Я потерял сознание, что было на «Медузе» дальше, после этого?
- Толком никто не знает, - охотно пояснил офицер. - Кто-то из коллег затащил вас на катер, даже стартовал с «Медузы». Только сам не выжил. Давайте я покажу фрагмент записи, но при условии, что вы не расскажете об этом Герхарду Липински.
- Конечно! - нетерпеливо отмахнулся Шлиман.
- С «Медузы» раздался «SOS». Он звучал на всех аварийных частотах. А потом в эфир пошло видео с борта катера, на котором находились вы. Смотрите…
«Уходите! Уходите! Никогда не возвращайтесь! Никогда не пытайтесь повторить…» - голос Марка Айштейна был каким-то диким, абсолютно неестественным, лицо оказалось перекошенным до неузнаваемости, но Юрген Шлиман не мог не понять: на экране - директор лаборатории.
Где- то рядом промелькнул Януш Боку, и лицо его тоже было страшным, безумным. Затем произошло что-то непонятное: на борту катера вырубились электрогенераторы, свет погас. Юргену померещились какие-то длинные зубастые тени, плывущие в воздухе, но разглядеть подробнее он не успел -тьма скрыла все.
- И что, несмотря на это, несмотря на такие крики, на предупреждение, дело закрыли без колебаний?! - поразился физик.
