А Юрген вдруг почувствовал, как резко кольнуло в сердце. Он-то сразу понял, что в постели Януша - Моника. Пусть даже девушка нырнула под одеяло, возможно, от смущения, от чувства неловкости за произошедшее, но Шлиман точно знал: это Моника Траутман. И не надо было ни слов, ни объяснений, ни верхнего освещения, чтоб проверить…
- Юрген! - кто-то тихонько тронул физика за плечо, и он резко вздрогнул, стряхивая с себя, будто осеннюю листву, картины из прошлого. - Юрген! Дрешер, директор галактического института физики, отказался с вами говорить. Узнал, что вы ничего не помните, и отказался. Но там, в коридоре, другой посетитель…
Шлиман очнулся полностью - включился в реальность. Перед ним стоял Герхард Липински, в аккуратно выглаженном белом халате, с аккуратной прической, с легкой улыбкой, чем-то напоминавшей улыбку Марка Айштейна. День проходил за днем, а лечащий врач не менялся, так, словно, однажды став образцовым медиком, он увековечил себя в виде эталонной цифровой копии.
- Посетитель… - терпеливо повторил доктор. - Только не Дрешер. Директор института физики не поехал. Узнав, что вы ничего не помните об аварии, он отказался от встречи, гм… сославшись на срочные дела.
- Марк Айштейн?!
Шлиман разволновался, хотел подняться, но Герхард остановил его резким, испуганным движением ладони.
- Януш Боку? - по лицу медика пациент понял, что с первой попытки не угадал.
И опять не угадал.
- Моника Траутман?!
Теперь не выдержал Герхард, потому что глаза пациента совершенно безосновательно засветились от радости. Наполнились счастьем, словно у ребенка, вдруг узнавшего, что его самая заветная мечта сбылась.
- Нет-нет! - быстро сказал Липински. - Это офицер полиции, капитан Ортега.
- Полиции… - сиявшие счастьем глаза разом потухли, стали почти безжизненными.
Затем пациент, три года пролежавший в коме, опустил веки.
- Юрген, так пригласить его? Не возражаете? Сам я не в восторге, но… Капитан Ортега проделал многочасовую дорогу, чтобы побеседовать с вами…
Шлиман не ответил, лишь молча кивнул головой. Он мечтал о совсем других посетителях, совсем другом разговоре…
- Юрген! - еще не видя гостя, физик почувствовал его: это был чуть полноватый, уверенный в себе и энергичный мужчина средних лет.
Пожалуй, до сорока. Да, до сорока. Скорее, до тридцати пяти. Теперь Шлиман умел воспринимать окружающий мир без помощи зрения. Он поднял веки даже без любопытства - знал, что не ошибся. Посмотрел, чтобы проверить.
Не ошибся.
- Юрген! - чуть полноватый мужчина средних лет в форме офицера галактической полиции дружески улыбался. - Я - Сантос Ортега! Вы не представляете, как я рад видеть вас в добром здравии!
- Разве мы прежде встречались? - медленно спросил физик, перебирая в уме знакомых, стараясь припомнить это лицо.
- Ну, вы меня не знаете, - еще шире улыбнулся капитан, - но я-то с вами знаком уже три года, с момента аварии на «Медузе».
- Аварии?! - Юрген распереживался так, что неодобрительно пискнул какой-то прибор, липкими присосками подключенный к телу пациента.
- Вы, пожалуйста, не волнуйтесь, - капитан озабоченно глянул на стойку с аппаратами, мигавшими разноцветными лампочками. - Пожалуйста, не волнуйтесь, Юрген! Это очень важно, чтобы вы не волновались! А то господин Липински ворвется сюда и прогонит меня прочь. Еле-еле удалось добиться разрешения на беседу… Мне так важно снять с вас показания и наконец закончить эту историю!
- Какую историю? - Шлиман попытался дышать глубоко и ровно, так, чтобы обмануть чуткие машины, следившие за его состоянием.
Впрочем, наверное, таким способом все равно невозможно удержать в норме показатели пульса и давления…
- Вообще-то Липински запретил говорить с вами об этом, - Сантос Ортега заговорщически подмигнул пациенту. - Но мы же можем немного посекретничать, правда? Ни вы, ни я не скажем врачу ни слова… А мне так важно сегодня все закончить и поставить жирный крест - работа проделана до конца!
- Какой жирный крест? - физик ничего не понимал.
Офицер полиции выражался так странно и косноязычно, что лишь пугал Шлимана, который вновь начал волноваться.
- Сказать по правде, дело об аварии на станции «Медуза» было моим первым делом, - признал Ортега. - Я тогда пришел в управление третьего округа полицейского контроля после офицерской школы. И сразу - авария в нашем секторе ответственности. Да еще такая! Спросите, почему мне доверили это расследование? Наверное, потому, что никто не хотел им заниматься. А мне - зеленому новичку - все было интересно. Понимаете?
- Нет! - раздраженно буркнул физик. - Ничего не понимаю!
- Поручили это дело, и поначалу я даже впал в депрессию. Думал: вот так начало карьеры! Типичный «глухарь», без всяких шансов найти какие-то следы, ниточки. Надежда была только на вас, на ваши показания. Сначала, пока все исследовали на «Медузе», пока станцию проверяла специальная комиссия из федерального центра, я каждый день молился, чтобы вы очнулись. Смешно? Вот, правда: сидел по вечерам и молился, так мне были нужны ваши показания…
