Впереди Роба стояла девушка с зелеными волосами. Она соблазнительно покачивала своими бёдрами, ежеминутно подмигивая и улыбаясь, а её соседка в откровенном топе, уже явно чем-то расслабленная, ритмичными телодвижениями пыталась исполнить элемент цыганского танца, который заставлял её грудь «ходить» в разные стороны. Но что-то шло не так, и пьяная женщина никак не могла устранить поломку в организме, не позволяющую зажигать в полной мере с кучкой подвыпивших инициативных мужчин, желающих поддержать её и то, что так и норовило выпасть в процессе танца.
Ведущие на сцене объявили выход ретрогруппы, отмечающей в этом году круглую дату своего творчества. Роб настроился на то, что сейчас услышит как минимум пару-тройку песен из того самого первого диска, приобретённого им вместе с Иваном ещё в школьные годы. Но как только возрастной солист начал петь второй куплет, он понял, что его ждёт попурри, состоящее из золотых хитов рок-группы, по сей день украшающих своим звучанием не одну радиостанцию огромной страны.
– Попурри… – сказал он вслух, ничего не выражающим голосом. И в ту же секунду услышал от стоящей впереди девушки:
– Попурри? Это моя любимая песня, – резко повернув голову к Роберту, промурлыкала она, облизнув кончиком языка губы, и заглянула прямо ему в глаза. Парень хотел было объяснить незнакомке, что попурри -это некий микс из популярных песен, но ему как назло помешал накативший приступ смеха, продолжавшийся неприлично долго для того, чтобы потом попытаться замутить с ней основательно, на всю ночь.
Роберт не помнил, когда в последний раз так много смеялся, и был рад, что все-таки решил сюда приехать. Хедлайнер вышел на сцену, когда уже стемнело, примерно в 22.00. Любимая группа Роберта закрывала фестиваль. Они исполняли много новых композиций, из-за чего уставшие гости потихоньку начали разбредаться в разные стороны.
Дело шло к концу, и ведущие объявили последнюю песню. Вдруг его кто-то резко толкнул. Обернувшись, он увидел двух мужчин, которые пытались выяснять между собой отношения, а может, они были фанатами разных групп. У обоих в руках было по бутылке крепкого пива. Толкая друг друга, они выкрикивали по очереди слова, далёкие от литературной нормы. Народ пытался их разнять и успокоить. Роберт схватил одного, стараясь оттянуть его как можно дальше, но тот отчаянно сопротивлялся, упираясь ногами и выгибаясь в разные стороны. На секунду Роберт ослабил хватку, повернулся, чтобы посмотреть на второго героя этого вечера, и моментально поплатился за это.
Первый вырвался на свободу и своей правой рукой ударил ему прямо в левый глаз. Роберт пошатнулся, и в этот момент почувствовал, как бутылка разбилась о его голову. Он упал на асфальт и, теряя сознание, все не мог понять: то, что он видел, было индивидуальной программой или самым красивым завершением вечера под названием «фейерверк»?
Глава 3
ПОСЛЕ ОПЕРАЦИИ
Всю ночь Машу бил озноб. Дикая боль в правом боку время от времени приводила её в чувство. Мягкий свет и тихий гул люминесцентных ламп впервые не раздражали, а наоборот, успокаивали своим глухим монотонным звуком. Сон и реальность смешались, и, как будто в тумане, чей-то незнакомый голос задавал ей вопросы, но её язык с большим трудом отвечал на них. Ощущалось сильное жжение в правом боку, на место которого было положено что-то холодное, тяжёлое, сильно давящее. Маше казалось, что если она рукой дотянется до этой тяжести и аккуратно сдвинет ее, то сразу станет намного легче. Но как бы девушка ни силилась, у неё ничего не получалось, а если и получалось, то чья-то заботливая рука тут же возвращала холод на место, успокаивая добрыми словами. Жар и холод поочерёдно мучали её до рассвета, а жалостливая ночь, как могла, облегчала боль темноволосой красавицы с черными глазами, навевая на неё блаженный туман забытья. Иногда туман рассеивался, возвращая девушку в тяжёлую, болезненную реальность, но это было ненадолго. А потом пришёл он… Поднял её с постели и посадил к себе на колени, как в детстве. Нежно гладил по волосам и целовал в макушку, он говорил ей, что все будет хорошо, что это скоро закончится… А она держала его за руки и просила: «Папочка, ты только не уходи, мне тебе так много нужно рассказать про нас с мамой, бабушку, про Майру, которую ты сейчас просто не узнал бы, и про … Папа, папа, папочка….»
