И вот прошел год. Решив ехать вместе, друзья уже считали дни до начала долгожданного отдыха, который имел легкий культурный оттенок с винным послевкусием, а быть может, и водочным амбре. Но один за другим друзья отказали Робу в компании. Первым с гриппом слёг Иван. Роберт без предупреждения заехал навестить сгорающего от высокой температуры друга, но тот по какой-то непонятной причине долго не открывал и несколько минут разговаривал через закрытую дверь, уговаривая оставить пакет с фруктами под дверью и (во избежание контакта с больным) вернуться домой. С каждой секундой странное поведение Ивана вызывало у молодого человека массу вопросов. Время поджимало, и Роберт не долго думая заявил другу, что если тот сейчас же не прекратит вести себя как кисейная барышня и немедленно не откроет ему дверь, то он просто-напросто выбьет её ногой, так как эта ситуация ему порядком надоела.
Когда же дверь, наконец, открылась, от увиденной картины у Роберта по щекам потекли слёзы. Слёзы эти были от неудержимого, добродушного, совершенно неконтролируемого смеха. Перед его глазами стоял голый Иван, на котором, кроме трусов, ничего больше не было. Тело его покрывало множество мелких и крупных пузырьков, обработанных зелёнкой. Роберт мало что понимал в медицине, но ветрянку от гриппа он отличить мог.
– Грипп говоришь?!– заметил от души хохотавший парень.
– Можешь ржать, сколько душе угодно, но имей в виду, что там, – Иван устрашающе поднял указательный палец вверх, – видят всё.
– Где там? На чердаке?– сквозь смех еле выговорил Роберт.
– Ты понял где! Бог не Тимошка, и обратка будет, – уже с улыбкой сказал больной.
– Не дождешься, Ваня, я ещё в начальных классах ветрянкой переболел. Где ты её подцепил, красавчик? А?
– В детском саду, когда у заведующей договор об оказании фирмой услуг подписывал.
– А из квартиры не выходишь…– начал было Роберт.
– Из-за таких дурачков, как ты, и не выхожу. Если мужики узнают, поднимут на смех.
Последние слова Ивана снова вызвали у Роберта приступ смеха, и он, как в детстве, согнулся, ухватившись за живот, и ржал, ржал, как конь, над своим самым лучшим другом.
А Миху отправили в командировку, в столицу нашей родины – Москву, – ровно на десять дней. Он не казался расстроенным, но и вида не подавал, что счастлив безмерно. В общем, шифровался, чтобы никого не обидеть. И Роберту ничего не оставалось, как самостоятельно отправиться на рок-фестиваль под открытым небом, тем более он знал и место (центральная площадь) и время (на начало он уже не успевал, а до 23.00 времени было предостаточно). Доехав за час до назначенного места, Роб с большим трудом нашел платную парковку. Он закрыл машину и просто пошел на звук гитарных рифов, которые доносились издалека.
Долго сомневаться в правильном выборе направления ему не пришлось, так как информационные указатели были расставлены через сто метров. Дизайнер подошёл к их оформлению с юмором, и поэтому каждый новый вызывал у Роберта, если не интерес, то хотя бы улыбку. Он уверенно шёл, читая надписи на пёстрых табличках. Две последние парень сфотографировал и отправил больному Ивану для поднятия настроения, а быть может, и наоборот. Первая гласила: «Прямо пойдёшь – в сердце рока попадёшь». Вторая просто манила открывающейся перспективой: «Брат, если дойдёшь, лично Кипелову подпоёшь».
Роб замедлил шаг и принялся рассматривать незнакомый городок, тот оказался очень ухоженным. Возможно, он выглядел так потому, что это был его центр. Ярко-зеленый газон радовал глаз, а туи высотой не больше трех метров говорили ему о том, что площадь лет пять назад была полностью реконструирована. Рядом располагался небольшой сквер, в котором Роб обнаружил новые скамейки, выполненные в современном стиле.
Пройдя дальше по тротуару, он вышел к огромному магазину. Стены его были оштукатурены и окрашены в белый цвет, а фундамент и углы были облицованы природным камнем. На вывеске было написано: «Ювелирный магазин «Соблазн». В двух шагах от магазина стоял рекламный щит, с которого смотрела девушка нереальной красоты. Роберт так и застыл на месте. Кожа её была белоснежной, полные губы расплылись в загадочной улыбке, длинные пушистые ресницы обрамляли большие чёрные глаза, скрывавшие непостижимую печаль. В ушах её красовались объёмные серьги винтажного стиля из комбинированного золота с огромными овальными изумрудами и небольшими бриллиантами с обеих сторон, рассыпающими искры во все стороны и отражающими маленькие звездочки в её чертовски красивых глазах. Гордым взглядом она смотрела с недосягаемой высоты, моментально забирая в свой плен.
Он стоял на месте, точно пригвождённый, смотря на идеальное женское лицо, которое было самым красивым из всех, что ему довелось видеть на этом свете. На секунду вспомнив слова своей бабушки, Роберт усмехнулся и неожиданно для себя вслух ехидно сказал: «Такие борщи не варят и пироги не пекут… да и не едят их!» И оторвавшись от незнакомки, медленно направился своей дорогой.
