Его бабуля, живущая в часе езды, была безумно рада известию об отъезде Виктории. В свои шестьдесят три пожилая женщина знала, как «трава растёт», и оттого не очень-то хотела, чтобы холёная лентяйка (да что греха таить, чистой воды приживалка) пустила свои корни, как тот ползучий сорняк пырей, на квадратных метрах её единственного работяги внука. За время совместного проживания пары она всего лишь несколько раз сталкивалась с полусонной девушкой лицом к лицу и, мягко говоря, не пребывала в восторге от выбора Роберта. Но молчала. От природы наделённая даром красноречия, она молчала. Женщина день за днём терпеливо наблюдала за хронически растущим беспорядком в комнатах, некогда хоть и холостяцкого, но всегда чистого, а по меркам Евдокии Матвеевны – царского жилища. Грязный, затоптанный пол, горы немытой посуды, разбросанные по всей квартире (начиная с порога) женские вещи лишь подтверждали тревожные опасения пенсионерки по поводу того, что девочка эта оказалась совсем непригодной для длительных отношений. Что уж там говорить о семейной жизни? Как обычно, раз в неделю, она приезжала к внуку, пока тот был на работе, молча варила борщ, жарила котлеты, мыла посуду, стирала и иногда гладила белоснежные рубашки, потому что любила, переживала и верила. Верила в логическое завершение этих никчёмных отношений, оттого и молчала. Молчала, когда встречала, кормила внука, когда Роберт вёз её домой, когда они обсуждали мерзкую погоду за окном. Она молчала. И только по возвращении домой пожилая женщина позволяла себе высказать всё, что думает, неотрывно глядя на черно-белый портрет покойного мужа – своего бессменного собеседника.
Уже лет пять Евдокия Матвеевна говорила внуку одни и те же слова:
– Роберт, как только ты услышишь, что твоя знакомая умеет варить борщ и печь пироги, хватай её не глядя и беги.
– А куда бежать-то? К тебе или ко мне?– спрашивал парень, смеясь.
– В ЗАГС, балбес, – отвечала женщина, тяжело вздыхая.
– Не переживайте Вы так, многоуважаемая Евдокия Матвеевна, Пушкин в тридцать два на Гончаровой женился.
– Да, – как могла, парировала библиотекарша со стажем, – и четверых один за другим родил… на радость всем… слышишь, Роберт? На радость… Роберт? – кричала она вдогонку убегающему внуку.
– Бабуль, я не Пушкин, да и Гончаровы нынче пошли не те. Четырёх сейчас даже в фильмах не рожают. Максимум один, и то при благоприятных условиях и ежедневно пополняющейся банковской карте.
Евдокия Матвеевна скептически относилась к современным девицам. Всякий раз она с некоей брезгливостью смотрела на фантастические ресницы, выросшие за день волосы на голове и безупречный маникюр, сделанный на длинные ногти, которые те выставляли на всеобщее обозрение при каждом удобном случае. Пожилая женщина даже не пыталась скрыть от внука своего разочарования в таких красивых, но таких неестественных нестабильных сегодняшних девчатах. Ну а Роберт, в свою очередь, не спешил рассказывать бабуле о том, что в этом мире ресницы, ногти и волосы – лишь малая доля того, что можно нарастить.
Повесив костюм и рубашку на вешалку, Роберт быстро надел старые джинсы и свою любимую футболку с изображением хэви-металлической «козы». Он достал из дорожной сумки кроссовки и кожаную косуху и поспешил к выходу, негромко закрыв за собой входную дверь.
Роберт сел в машину, повернул ключ зажигания, включил стереосистему, и из динамиков стали доноситься те самые голоса, которые через несколько часов он планировал услышать вживую.
Город, куда направлялся Роберт, был ему не знаком. Никогда не приходилось бывать там, но в прошлом году его закадычные друзья случайно попали на культурно-массовое мероприятие, заинтересовавшее и его. Рок-фестиваль под открытым небом назывался, конечно же, по-английски Open Air – на открытом воздухе. Миха – друг номер один – два дня не умолкая говорил о том, как там было «офигенно»:
– Роб, ты даже не представляешь, как было круто! Конечно, сначала группы были малоизвестные, но и они зажигали не по мелочи, заводя народ. А хедлайнер ого-го какой был! Классные песни, отличный звук, свежий воздух, море девчонок, а атмосфера – ну просто улёт! Если тебе этого мало, то скажу, что в конце был ещё и фейерверк!
А друг номер два Иван, который недавно женился, был более сдержан, подойдя к Роберту, сказал:
– Вечер был агонь (он намеренно выделил первую букву, подражая довольной молодёжи)! Крышу просто сносило! Бро, ты должен там побывать в следующем году.
