Три дня назад прошла официальная встреча с руководством и игроками команды. Об этом событии уже сообщили все крупнейшие информационные агентства. Как там, интересно, друг Кобрин? Заизвивался? Эта мысль особенно грела душу.
Стас ещё глотнул коньяка и услышал шаги. Это была Наташка. Видно, уложила, наконец, маленького Женьку.
— Выпьешь? — Стас приобнял жену.
— Что ты, Стасик! — Наташка отстранилась испуганно. — Я же кормящая мать!
— А это что — обязательно, самой кормить? — улыбнулся Стас. — Может, лучше кормилицу найти?
Наташа посмотрела на него как на дебила:
— Нет, Стас! Это ж связь ребёнка с космосом. Через молоко родной матери. Ничего вы, мужчины, не понимаете!
— Ладно–ладно. На неделе закончат ремонт в Сассексе, отвезу вас туда. Там, говорят, с космосом связь ещё лучше. Даже НЛО пару раз садились!
— Шутишь? — Наташа искренне не понимала, говорит он всерьёз или просто издевается.
— Шучу–шучу, — успокоил её Стас. — Может, на футбол со мной поедешь? Пусть нянька с ребёнком посидит. Сегодня наши с «Челси» играют, а?
— Ты сам у меня как ребёнок, Стасик! — Наташа чмокнула мужа в щеку.
У Стаса зазвонил телефон. На проводе был Чапслер:
— Стас! Приглашение в VIP-ложу просит лорд Степлтон. Давать?
— А королева пока не звонила? — Стас подмигнул Наташке.
— Пока нет, — ответил Чапслер.
— Тогда — давай. И пусть там стол по–русски накроют. С икрой и прочим. Пусть знают наших! Я буду, — Стас глянул на часы, — через час.
Железная Лера, она же Девушка с Косой, она же майор Ющенко вздрогнула от звонка и проснулась. Кажется, она слегка задремала. И не мудрено — уже почти одиннадцать, а Стрингер должен был звонить ещё в шесть.
— Слушаю, — хрипловато сказала она в трубку.
Стрингер залопотал что–то невнятное, извиняясь. Так и есть, напился в зюзю. Ну что за народ, честное слово!
— Материал пойдёт завтра в семичасовых новостях. Если вообще пойдёт, — Стрингер нагло икнул прямо в трубку.
Валерия Георгиевна брезгливо отодвинула трубку от уха — похоже, тяжёлый запах водки и лука просачивался в комнату прямо по телефонному кабелю.
— Что это значит, Юрий? — спросила она строго.
— Это з–значит–ь, что они слегка пере… перебздели! Бз–з–з… — Стрингер пьяно расхохотался. — Я с-свободен?
И, не дожидаясь ответа, отключился. Чёрт его знает что! Никакой дисциплины! Майор поправила тяжёлую косу, слегка покосившуюся во время незапланированного сна, и вздохнула. Что ж, видит бог, она не хотела. Но деваться некуда — надо включать вариант «Б».
Ляля Гагарина оставила машину на платной стоянке неподалёку от Армянского переулка. Сегодня съёмки начинались с самого утра. Снимать должны были на улице, во дворе старинного особняка. Погода вроде бы обещала быть послушной. То есть — сначала солнце, а потом — небольшой дождь. Она надеялась, что дождь будет настоящий, летний, иначе безжалостный садист Пьянов велит поливать её водой водопроводной и наверняка холоднющей.
От стоянки надо было пройти переулком, и Ляля была рада этому променаду — из–за раннего подъёма она не успела сделать обязательной гимнастики.
В переулке–то её и поймали двое — женщина средних лет с короткой стрижкой «каре» и высокий парень с длинными засаленными волосами. На груди у них были бейджи с надписью «Служба спасения». Прямо Чип и Дейл без грима.
Однако Ляля сразу поняла, что эта парочка — не спасатели, а телевизионщики. Во–первых, у них в руках были профессиональные микрофоны, а во–вторых, у бордюра стояла «газель» с затемнёнными стёклами и логотипом НРТ на боку.
— Ольга Олеговна! — бросилась к ней женщина. — Наконец–то! Мы вас ждём!
— Меня? — удивилась Ляля.
Из «газели» выполз толстенький мужик и стал устанавливать на штативе камеру.
— Мы снимаем пилотный выпуск новой программы, — солидным баском объяснил парень. — О буднях службы спасения. Лев Викторович сказал, что вы нам поможете? — парень смотрел открыто, с надеждой. От него пахло почему–то луком. И это с самого–то утра!
— Помогу, чем смогу, — согласилась Ляля. Странно, почему Лёвка ничего не сказал ей об этих луковых спасателях? Забыл, наверное. — А что я могу для вас сделать?
— У нас пойдёт сюжет о том, как надо звать на помощь, если тёмным вечером к вам подошли на улице с дурными намерениями, — затараторила женщина. — Вы не могли бы крикнуть, и погромче, что–нибудь типа: помогите! Спасите! Ну, и что вы сами придумаете. Вы же — актриса.
Ляля осмотрелась — в переулке было пустынно. Лишь где–то в отдалении полная дама выгуливала трёх такс, которые тянули поводки в разные стороны, как лебедь, рак и щука. Женщина–спасатель, увидев, что Ляля согласна, махнула рукой мужику с камерой:
— Мотор!
И Ляля отчаянно закричала, стараясь не обращать внимания на микрофон:
— Помогите! Ради бога! Ну пожалуйста! Помоги–ите!
Таксы испуганно дёрнулись, но хозяйка держала их крепко.
— Тихо, маленькие, не видите, кино снимают, — уговаривала она собак, с любопытством разглядывая съёмочную группу.
— Отлично, снято! — женщина–спасатель радостно улыбнулась.
