Прежде чем отпустить прислугу, Качалов решил разузнать о соседях. Но ни Франсуа, ни Фатьма — Фатима оказались не в теме. Единственное, что они знали, так это то, что справа арендует дом семья из Франции, а слева — совсем недавно поселилась какая–то бизнес–леди.
Скудная информация, что и говорить. Франсуа не смог даже определённо сказать, хороша ли собой эта самая леди и замужем ли она. А то, глядишь, и романчик летний завести не грех.
После экзотических наслаждений с профессионалками душа требовала строгой классики. Такой, по всем правилам, как у больших: свечи, цветы, романтическое купание в ночном озере… Впрочем, роман рядом с собственным домом — почти то же самое, что интрижка на работе. Последствия непредсказуемы.
С такими приятными мыслями Вячеслав Борисович поднялся в обсерваторию. И — ахнул.
Под стеклянным куполом тёмное швейцарское небо казалось таким близким, что до него хотелось дотронуться рукой. Яркие звёзды обещали на завтра хорошую погоду. Мягкое кресло, обитое синим бархатом, было установлено в центре помещения, прямо перед оптическим окуляром, устремлённым к звёздам. Здесь всё было сделано так, чтобы человек чувствовал себя если не богом, то как минимум венцом творения.
В синем кресле Качалов просидел, наверное, целый час, пытаясь определить, где находится какое созвездие. Определению поддавалась лишь Большая Медведица и красноватый шарик Марса. Или — не Марса? Надо будет завтра звёздный атлас купить, — решил он. Интересно только, есть ли в здешних магазинах книги на русском или в крайнем случае на английском? Его французский–разговорный явно не тянул на большее, чем объяснения с обслуживающим персоналом и таксистами.
От приятных мыслей его отвлёк звук подъехавшей машины. Ага, кажется соседка приехала. Поздновато она что–то. Сейчас мы её пролорнируем, — сказал себе Качалов и стал передвигать подзорную трубу. В окуляре возникли крупные ветки, затем появилась песчаная дорожка. Ага, вот и баба…
Со спины соседка оказалась вполне аппетитной: пышные волосы до плеч, тонкие длинные ноги, круглая попа. Не футбольные мячи, конечно, но всё–таки очень даже прилично для европейки.
— Гюльчатай, открой личико! — попросил Качалов, но Гюльчатай вошла в дом, так и не обернувшись на пламенный зов.
Качалов перевёл «глаз» на окно, за которым загорелся свет. Но в тот момент, когда он уже было поймал «на мушку» соседку, вид закрыли задёрнутые занавески, не оставляя надежды на дальнейшее знакомство.
Ну ничего, утро вечера мудренее. Качалов поднялся с синего кресла и сладко потянулся. Пожалуй, пора на боковую. А завтра — снова в бой. Соседка — она и есть соседка. Никуда не денется.
И всё же он снова уселся в кресло — свет загорелся в другом окне, наверное, в спальне — и приложился к окуляру телескопа. На этот раз Качалов смог увидеть побольше в щель между плотными шторами. Соседка порадовала, устроив бесплатный стриптиз. Качалов детально рассмотрел стройные бёдра и умопомрачительные лодыжки, упругую грудь. А что? Лакомый, оказывается, кусочек! И тут соблазнительная соседка развернулась к нему лицом, и Качалов обомлел. Перед ним была… Инесса! Как он только не понял этого сразу, лаская вооружённым глазом её столь знакомое тело? Инесса, сучка!
Теперь он знал, кто опередил его в сливе информации по счетам Герцензона. Конечно, она самая, иначе откуда бы у неё денежки для покупки домика в дорогущей Швейцарии?
Что ж, дорогуша, я принимаю вызов, — стиснув челюсти, подумал Качалов. — Будет тебе Швейцария! Говорят, в швейцарских тюрьмах хорошо кормят? Так попробуй, любимая, заморской баланды!
Ляле снился волшебный сон.
Впрочем, сначала было страшно. Она оказалась на пустыре, рядом с луковичной горой. Лук пах истошно, до тошноты. Но неприятный запах мучил недолго — луковички сами собой раскатились и улеглись ровными рядами. Ляле показалось, что в таком, рассортированном виде, луковиц стало много больше. Ряды уходили в бесконечность, до самого неба.
А потом луковицы начали прорастать. Ляля видела, как зелёные ростки пробиваются сквозь золотистую шелуху и тянутся высоко–высоко. И, наконец, стали распускаться тюльпаны. Всех цветов радуги: красные, жёлтые, оранжевые, голубые и даже нежно–изумрудные.
Она стояла на краю тюльпанового поля и решала, по какой дороге ей идти — надо определить, выбрать тот путь, в конце которого её ждёт Лёвка…
…До Рубиновки Лёвка добрался уже в восьмом часу.
Если так дальше пойдёт — надо будет брать у Гоши вертолёт. Или заводить собственный, — сердито думал он, выруливая к въезду в посёлок.
Уже возле самого последнего поворота он едва не столкнулся с выезжавшей «газелью» с затемнёнными окнами. На бортах машины красовалась надпись «Бытовая техника ЗАНУССИ. Доставка на дом».
