Но местные жители продолжали считать эту территорию спорной. По крайней мере, именно так дело и было представлено в репортаже, прошедшем по НРТ. Якобы украинские националисты захватили якобы спорную территорию и водрузили на ней украинский жовто–блокитный стяг. А наши доблестные казаки в ответ изгнали захватчиков, подняли флаг российский, а над украинским государственным флагом надругались.
Эти–то кадры и были потом продемонстрированы по всем мировым телеканалам. Как мужики в казацкой униформе и с российским флагом в руках с улюлюканьем изгоняют украинских захватчиков, а потом долго и с удовольствием пляшут и втаптывают в землю символ украинской государственности!
В общем, керченские мужики, нанятые Стрингером на местном рынке на деньги, выделенные майором Ющенко, хорошо поработали. С душой.
Оставалось лишь запустить материал на НРТ. Со Стрингера взятки были гладки — он свой забойный материал передал.
Помешать выходу скандального сюжета мог только сам хозяин канала Кобрин. А вот чтобы главный редактор канала Куцик его не успел в этом убедить, и пришлось ввести в оборот план «Б» с похищением Ляли.
Майор Ющенко идеально просчитала ситуацию, исходя из психологических характеристик Льва Викторовича. Личное он всегда ставил выше служебного. Так произошло и на сей раз. Ляля оказалась спасена, зато над каналом нависла серьёзная опасность. Даже поклонники и сторонники НРТ в правительстве и Администрации президента вынуждены были пойти на попятную и дистанцироваться от канала. Что и требовалось.
Весь скандал, дабы не сошёл случайно на нет, хорошенько подогревался. Нужные люди в нужном месте давали нужные комментарии, а государственная карательная машина продолжала набирать обороты.
Теперь, спустя почти две недели с начала скандала, можно было начинать следующий этап операции.
Генерал Зноев, захлопнув папку лучного дела гражданина Кобрина Льва Викторовича, по «вертушке» набрал номер заместителя Генерального прокурора:
— Илья Сергеевич? Зноев. Да–да. Как там у нас с НРТ? Уголовное дело возбудили?! Ну и замечательно… Договорились. До встречи.
Зноев положил трубку, поднялся из–за стола, и подошёл к окну. Глядя на простор Лубянской площади, на снующие вокруг клумбы машины, он закурил. Дым отечества — а Зноев из патриотических соображений курил сигареты только российского производства — был хоть не сладок, но приятен.
Выкурив сигарету, Зноев вернулся за стол и связался с замом председателя правления Газнефтепрома, начальником «Газнефтепром–медиа» господином Мининым:
— Пётр Васильевич? Зноев. Да–да. Почва для ваших переговоров с господином Кобриным готова… Да–да. И очень хорошо унавожена. Генпрокуратура подключится в любой момент. По нашей команде. Так что приступайте. У него не будет выхода. Всех благ…
Чёртова кукла всё возилась на кухне. Неужели, с её–то деньгами, она сама готовит? Или — Качалов даже развеселился от этой мысли — моет плиту? Отскребает жирные потёки, не жалея холёных пальчиков…
Наконец глупая утка выползла из своего домики и, виляя бёдрами, уселась в машину. Скатертью дорога, попутного ветра во все паруса, госпожа Червинская! Не опоздайте на очередной шабаш. А вам пока Санта Клаус принесёт рождественский подарок. Немного не вовремя, конечно, но лучше поздно, чем, соответственно, никогда.
Качалов выждал ещё с полчаса. Затем натянул тёмно–зелёный спортивный костюм и маску с нарисованными глазами в очках и усами, скрывающими форму верхней губы. В этой маске он был похож на гомика. Но что поделать, ради Инессы Качалов готов был пожертвовать даже репутацией. Маскировка была скорее всего лишней — систему камер слежения в Инессином особнячке Качалов знал наизусть. Ведь эта система была точной копией той, что Вячеслав Борисович устроил в собственном доме. Он так и сказал простодушному толстячку–хомячку, владельцу фирмы «Сикрет»:
— Сделайте мне точно так же, как у моей соседки, соотечественницы. Мадам Червинская мне показала, как вы ей всё сделали, мне очень понравилось.
— О, мадам Шервински! Хорошие клиенты делают нам хорошую рекламу! — хомячок уже, поди, подсчитывал, какой доход он будет иметь с русских, которых в Швейцарии становилось всё больше и больше.
И — всё тайное стало явным. Система оказалась достаточно примитивной — во всяком случае, на профессиональный взгляд Качалова.
Но всё же камуфляж был необходим. Единственным местом, где он мог «засветиться», являлся подвал. Хрен его знает, какие камеры слежения там могли установить Инессины предшественники. Во всяком случае, сама сука Червинская подвал не начиняла электроникой. Об этом также поведал толстячок из «Сикрета», тряся толстенькими румяными щёчками.
Что ж, фирма «Сикрет» умела хранить секреты. Надёжно, как и знаменитые швейцарские банки…
Зелёный человек, натянув зелёные же нитяные перчатки, прихватил с собой пакетик, перетянутый шпагатом. Такой шпагат — негнущийся и режущий пальцы — выпускали только на его родине. Ностальгический шпагат — маленькая достоверная деталь, которая делает убедительной любой замысел…
