– Почту за честь, господин, показать тебе, где все произошло.
Обливаясь потом, Арминий рывком сел на ложе. Сердце выпрыгивало из груди.
– Туснельда! – пронзительно крикнул он.
Жены нигде не было видно, и его снова охватила тоска. Он изрыгнул проклятие, потом еще и еще. Туснельда потеряна навсегда, вместе с ребенком – его сыном, если только он не ошибался. Арминий ударил себя в лоб сжатыми кулаками, но боль не облегчила скорби. «Я убью себя», – подумал он. Казалось, выход найден, но Арминий тут же отбросил мысль о смерти. Он покончит со своими мучениями, но не со страданиями Туснельды. Кроме того, самоубийство сделает невозможной месть Германику. Арминий решил, что должен жить. Скорбь и ярость, сливаясь воедино, плавились в пламени души. Жить и готовить возмездие. Несколько успокоившись, он вытер ладонью пот со лба.
В голове мутилось; давали себя знать еженощные попойки, которым он предавался со дня похищения жены. Обильные возлияния позволяли забыться сном. Погружаясь в дрему, Арминий видел бесконечные вариации кошмаров, в которых Туснельду похищали, ранили и даже насиловали гогочущие легионеры, а он смотрел и никак не мог вмешаться.
«Будь оно все проклято», – думал Арминий. День только начинался, а он уже обессилел. Слабый свет, проникавший в его палатку из невыделанных шкур, подсказывал, что час еще ранний, но вождь не стал ложиться. Горький опыт научил: заснув снова, он и Туснельду не вернет, и не получит того забвения и освобождения от воспоминаний, которого так жаждет. Откинув одеяло с ног, Арминий протер воспаленные, словно забитые песком глаза. Отвратительное настроение обеспечено на весь день. Он отхлебнул вина, чтобы избавиться от мерзкого запаха изо рта, и принялся выбираться из палатки.
– Во имя Донара! – Вождь от неожиданности подпрыгнул, увидев коренастую фигуру Мело, который стоял, уперев руки в бока, в десяти шагах от палатки. Оставалось только надеяться, что заместитель не слышал его крика.
– Кошмары? – спросил Мело.
Он был одним из лучших – и немногих – друзей, но Арминий ответил не сразу. Вождь не любил показывать свою уязвимость, особенно теперь, когда перед ним стояла серьезная задача. Однако по выражению лица Мело он понял, что смысла врать нет, и скривил лицо.
– Ты слышал?
– Трудно было не услышать.
Арминий возблагодарил богов, что в пределах сотни шагов от его убежища находилась только палатка Мело.
– Мне снилась Туснельда.
– С любым происходило бы то же самое, – пробормотал Мело. – Знаю, что это не поможет, но я тебе сочувствую.
Арминий не смог улыбнуться – он не смеялся с момента похищения Туснельды, перевернувшего его мир, – но кивнул в знак признательности.
– У меня хорошие новости.
– Нашел приличное пиво вместо той мочи, которую я был вынужден хлестать с тех пор, как мы покинули поселок?
– Вижу, чувство юмора покинуло тебя не совсем, – усмехнулся Мело. – А то в последние дни я уже начал сомневаться.
– Пошел ты, – беззлобно ответил Арминий. – Какие новости?
– Разведчики вернулись. Они почти добрались сюда прошлой ночью, но опустившаяся темнота вынудила их разбить лагерь. Как только рассвело, двинулись в путь.
– Где они? – Арминий вытянул шею, взгляд стал пронзительным, как у ястреба. – Почему не привел их сюда?
– Знал, что ты будешь дерьмово выглядеть.
Не обращая внимания на упрек, Арминий спросил:
– Что говорят?
– Они расскажут лучше меня. – Пропустив мимо ушей нетерпеливое шипение Арминия, Мело правой рукой приподнял деревянное ведерко с водой. – Следовало бы вылить тебе это на голову, но ты бы сильно рассердился, и мне пришлось бы привести тебя в чувство. Вымой лицо, смени тунику – и станешь больше похож на вождя, чем на пьяницу. Вот тогда я тебя отведу к разведчикам.
Если б перед ним стоял не Мело, а кто-то другой, Арминий вбил бы зубы ему в глотку – или, по крайней мере, попытался это сделать. В душе он сожалел не только о вчерашнем, но и вообще о своем поведении в последнее время. Мело прав. Он, Арминий, совсем раскис, позволил горю взять верх. Если продолжить в том же духе, можно потерять уважение присоединившихся к нему соплеменников и всякую возможность отмщения в этом году. Даже мысль об этом была невыносима. Оставалось только последовать совету Мело.
