Полдень едва миновал, лазурное небо было безоблачно, и солнце палило вовсю. Над головою носились стрижи, пронзительными криками напоминая, что лето в разгаре. Примерно с десяток вождей собрались кружком у палатки Арминия; они удалились от суеты лагеря, но не могли спрятаться от жары, которая нарастала с самого рассвета. День обещал стать самым жарким в году. Арминий смотрел на мокрые от пота недовольные лица и чувствовал, как капли влаги стекают с шеи на спину. В голове назойливо вертелись две мысли: что следовало перенести собрание на вечер и что он был слишком самоуверенным, рассчитывая легко уговорить вождей.
Начало разговора обнадеживало. Арминий объявил, что армия Германика неподалеку. Его слова встретили радостными криками. Вождям понравился и план западни для римских легионов. Однако сведения о численности войска наместника резко убавили пыл собравшихся. Потом начался спор, который то вспыхивал, то затихал, не приводя ни к какому решению. Никто не предложил разойтись по своим землям, но в знойном воздухе явственно ощущалась угроза подобного исхода.
Арминий хотел было снова взять слово, но решил, что сейчас наступил именно такой момент, когда более ценно умение молчать. Нравится ему или нет, вожди должны высказать свое мнение. «Я не их правитель», – подумал он не без сожаления.
Вперед выступил тощий, как палка, вождь узипетов.
– Я считаю, что будет безумием напасть на врага, превосходящего нас по силе более чем в три раза, тем более что враг этот – проклятые римляне. – Он безжалостно дернул себя за ус. – В открытом бою каждый легионер стоит трех наших воинов, а может, четырех.
– В неудачный день и пяти, – проворчал кто-то.
– Я не имел в виду сражение с ними лицом к лицу… – начал Арминий, но Тощий оборвал его:
– Конечно, конечно. Ты говоришь о том, чтобы сеять панику и загонять их в болото, но это легче сказать, чем сделать. У нас около двенадцати тысяч копий?
– Когда придут тенктеры, будет пятнадцать тысяч, – ответил Арминий, но Тощий снова не дал ему говорить:
– Двенадцать, пятнадцать тысяч – какая разница? Мы не сможем одолеть такое огромное войско. Представьте себе кучку мальчишек, которые пытаются отвести стадо трофейных быков туда, куда животные не желают идти.
– Непосильная задача, – согласился один из вождей ангривариев, которого Арминий всегда считал надежным союзником.
– Значит, позволим им беспрепятственно идти по нашим землям, безнаказанно убивать и насиловать?
Арминию хотелось кричать, но он прикусил губу. В таких ситуациях гнев ни к чему хорошему не приведет. Лучше оставаться внешне спокойным, делая вид, что выслушиваешь их соображения, и воздерживаться от выступления, пока не представится подходящий момент.
– Мы можем подождать, пока к нам не присоединится больше племен, – предложил Тощий.
Большая Челюсть выглядел довольным.
– Ты говоришь, тенктеры подойдут со дня на день?
– Пять тысяч воинов, – ответил Арминий. – Если придут маттиаки, будет даже больше.
Эти слова заставили некоторых вождей заулыбаться.
– А как насчет хаттов? – не позволяя общему настроению заметно улучшиться, задал вопрос Тощий. Кампания возмездия Германика нанесла страшный удар по племени хаттов. Никто не знал, сколько их уцелело.
Арминий почувствовал тяжесть обращенных на него взглядов; вынести это оказалось непросто.
– До меня дошло слово одного из вождей хаттов. Он обещал четыре десятка копий, может быть, сотню, – произнес Арминий, внутренне проклиная себя за эти слова. По сравнению с римской ордой подобные цифры звучали смешно.
Тощий поджал губы.
– Возможно, нам следует разойтись по поселкам.
Ни один голос не прозвучал в поддержку, но никто и не укорил его. Арминий увидел, что вожди колеблются, и сдерживаемая им ярость вырвалась наружу.
– Думаете, Германик оставит вас в покое? – закричал он. – Вы уже забыли, какая участь постигла марсов и хаттов, о которых мы только что говорили? Германик не желает договариваться с нами. Он пришел, чтобы мстить! Сын шлюхи намеревается уничтожить нас по частям, а уцелевших обратить в рабов. Он хочет вернуть двух орлов и остальные штандарты, которые я подарил вам. А вы собираетесь разбежаться, как побитые шавки, и попросту отдать все, чего он хочет? Неужели вы так низко пали?
– Это оскорбительные слова, Арминий из племени херусков. – Большая Челюсть встал, предупреждающе тыча указательным пальцем. – Будь осторожен! Кого ты обвиняешь в трусости?
– Я не собирался высказывать неуважения. – Арминий слегка склонил голову.
– Но прозвучало это именно так, – возразил Большая Челюсть, и многие вожди поддержали его слова согласным ворчанием. – На нашем собрании никто в лицо не назвал тебя пьяницей, хотя в лагере люди так и говорят.
Потеряв выдержку, Арминий потянулся к рукояти меча, но сумел остановить губительный порыв. «Следи за собой», – подумал он, почесывая живот. Большая Челюсть между тем продолжил:
– Каждый из присутствующих здесь вождей понимает твою скорбь, Арминий, но если ты продолжишь искать утешение на дне кружки, знай, что мы за тобой больше не последуем.
