Хабиб Рахман рассматривал на карте Империи свои земли. Понятно, игра совсем свеженькая, Империя — совсем молодая. Её территория совпадает с территорией его собственных владений. Те, кто был более наблюдательным, сразу знали, кто в этом мире Император. Когда он заявил своим подданным, что намерен увеличить владения, никто не возразил. Вот красивая анимашка: он объявляет о начале завоеваний, и массы народа восторженно кричат и бросают вверх головные уборы. Но это было вчера. Сегодня его отряды уже захватили несколько предприятий Мендеса. На самом деле, это всего сотня головорезов, но в игре это целая армия. Армады боевых флайеров, огромные транспорты с тысячами солдат на борту, ракетные установки, лучевые пушки на околопланетной орбите. Он сделал захват без кровопролития. Никто не сопротивлялся.
Появился один из Советников.
— Что-то их много развелось! — подумал Рахман. — Проедают имперский бюджет, паразиты. Надо бы сократить. Впрочем, это лучше сделать чуть позже, если что-то пойдёт не так. Тогда народный гнев довольно легко направить на чужие головы. Плохие советчики виноваты, а Император всегда прав!
Советник выглядел испуганно. Он отвесил поклон.
— Ваше Императорское Величество! Ваш четвероюродный брат по двоюродной тёте вашего отца поднял бунт. Заговорщики уже в столице. Боюсь, они уже во Дворце.
— Что?! Начальника лейб-гвардии ко мне!
— Простите, но он не придёт!
— Почему?
— Он уже два месяца не получал жалование. Он примкнул к заговорщикам.
В этот момент в зале появился начальник лейб-гвардии со взводом гвардейцев. Красиво развевались перья на армированных шлемах. Мундиры блестели золочёными украшениями. Рукояти плазменных мечей сияли россыпями драгоценных камней. Древка лучевых копий были увиты шёлковыми лентами. Взвод гвардейцев подошёл почти вплотную и встал, повинуясь приказу командира.
— А ты говорил, что он не придёт, — усмехнулся Император Советнику. — Э-э-э… генерал! Мне доложили, что против меня затевают заговор. Поймайте немедленно всех заговорщиков и повесьте!
Генерал ухмыльнулся.
— Именем нового Императора я объявляю вас арестованным, а всё ваше правительство — низложенным.
— Да вы, хоть, знаете, с кем имеете дело? Да… я… Я занял этот трон по воле богов!
— Всё в этом мире по воле богов, — философски изрёк генерал. — Уведите арестованного!
Солдаты встали по обе стороны от него…
— О, Аллах! — взвизгнул Хабиб Рахман, срывая с головы ком-очки.
Он увидел, что в комнате, кроме него, находится секретарь.
— Ты давно здесь?
— Простите, я только вошёл. Что-то случилось? Вы так кричали.
— Ничего страшного. От нашего передового отряда есть сведения?
Секретарь помялся.
— Полевой командир Касим хочет поговорить с вами.
— Ну, соедини!
Рахман ощутил тревогу. Если Касим хочет удостовериться, что ему переведена условленная сумма, то он мог бы это сделать через свой коммуникатор.
— Что ты хотел, Касим? — перешёл сразу к делу Рахман.
— Хозяин! — голос Касима был раздражённым. — Мы же договаривались, что ты сразу переведёшь мне и моим людям условленную сумму. Без неё мы не станем двигаться дальше.
— Что ты говоришь! Я всё перевёл, как положено! — Рахман ощутил панику. Он вытащил из кармана карточку-кошелёк и набрал запрос. Карточка была пуста. Это значит, что сумма переведена только с карты, а банковский счёт заблокирован.
— Ты перевёл по десять тысяч десяти человекам, и кинул остальных и меня в том числе! — Касим начал срываться на крик. — Если ты немедленно не исправишь положение, то я за себя не ручаюсь. Я достану тебя из под земли!
Рахман отложил телефон в сторону и сказал секретарю:
— Я сейчас подойду.
Он вышел из комнаты и больше с тех пор никто его нигде не видел. Может быть, он выскочил наружу, где подвергся заражению паразитами и те оставили в пустыне только его обглоданный скелет. А может, его захватили в плен полудикие племена. Им тоже нужны рабы.
Касим со своим отрядом сдался в плен. Сдался штатским, которых он перед этим "завоевал". И хозяин Мендес — очень неплохой вариант, его ребята согласились на это почти не раздумывая. Правда, десять человек куда-то исчезли, но может это и к лучшему. Всё в этом мире делается по воле богов.
Саманта пребывала в каком-то полубреду несколько дней. Она относилась к Маргарите почти как к дочери, или к подруге. И вдруг, такое предательство… Ей сразу сделали какую-то инъекцию, спазмы горла и грудной клетки прекратились, но на разум нашло какое-то помутнение. Она лежала в постели, свернувшись калачиком, как любила делать в детстве; ей было не интересно, что происходит там, снаружи. Про судьбу Мендеса она даже боялась думать, и так потрясений более чем достаточно. Она не в силах оказалась совладать со слаженной командой профессиональных диверсантов.
Кто-то тронул её за руку. Так неохота открывать глаза! Наверное, за границей её век поджидает очередное разочарование. Например, Марго. Саманта ощутила, как сжалось горло и слёзы брызнули из глаз.
— Смотрите! Она плачет! — произнёс знакомый голос. — Саманта! Что с вами? Уже всё плохое прошло! Саманта!
