При упоминании о тех событиях перед внутренним взором Кутепова мгновенно возникла картинка из далекого прошлого. Он еще подросток. У него на правом плече огромная длительно незаживающая и сильно гноящаяся рана. Перед ним полумрак помещения, лишь немного освещаемого светом тусклой керосиновой лампой, и пожилая сгорбленная женщина… Она достает из маленькой кастрюльки с отваром каких-то трав красную тряпочку и протирает ей воспаленную рану на плече. Вокруг стоит особенный запах…
«Точно! Вот откуда я знаю этот запах! Это запах знахарских трав!» – восторженно воскликнул про себя участковый, и мгновенно возвратившись в реальность, с искренним удивлением тут же задал Хорькину следующий вопрос.
– Олег, ты что, знаком с народной медициной, как и твоя бабка? Она тебя что, чему-то научила?
– Вась, конечно же, нет. Правда, в некоторых травах она меня научила разбираться, можно и так сказать. Это вот – сонная трава, это – от поноса, а та на что ты сейчас смотришь – повышает мужскую силу, – стал неторопливо перечислять снадобья Хорькин.
Изумлению участкового не было предела.
«Вот это дела! Ну и Хорькин, ну и Олежка! Никогда бы про него такое не подумал!», – неслись одна за другой мысли в голове Василия.
Тем временем, отойдя на шаг за спину милиционера, егерь незаметным движением расстегнул свою куртку защитного цвета, после чего его рука потянулась в сторону пояса, на котором удобно висел сбоку в кожаных ножнах большой охотничий нож. Пальцы Хорькина уже почти коснулись рукоятки ножа, но в этот момент на крышу служебного уазика егеря, что стоял во дворе, с сильным грохотом упала большая сосновая шишка. От резкого звука Олег вздрогнул и тут же отдернул руку от ножа. Запаздывая на доли секунды, Кутепов так же резко развернулся, однако опасного намерения егеря заметить уже не успевал, лишь в очередной раз удивляясь, как странно и подозрительно сузились глаза Олега.
Егерь натянуто улыбнулся и странным скрипучим голосом произнес:
– Василий, если у тебя уже все – тогда бывай, меня еще ждет сегодня много дел.
– Хорошо, Олег, бывай… Если вдруг что-то новое узнаешь про Алексеева, то сразу же мне сообщи, – и в первый раз за много лет мужчина протянул Хорькину свою руку.
Тот почему-то долго на нее смотрел, а затем, медленно вытянув свою, осторожно пожал открытую ладонь милиционера.
Кутепов возвращался назад в приподнятом настроении, всю дорогу размышляя о человеческих судьбах и о том, как часто жизнь преподносит людям неожиданные сюрпризы. И в этом он был, конечно, прав, поскольку его собственная жизнь еще совсем недавно была буквально на волоске от смерти.
Наступил понедельник, 7 августа 1989 года. Ровно в девять часов ноль-ноль минут, стоя по стойке смирно, старший лейтенант милиции Киряк начала свой доклад. Подробно и обстоятельно изложив вновь открывшиеся факты, а так же об обнаруженном родстве двух подозреваемых, не забыла она и доложить о сегодняшнем утреннем звонке от участкового Кутепова, и о той новой информации, которую он узнал от егеря.
– Вот, товарищи милиционеры, что и требовалось доказать. Все сходится и становится на свои места, – важно раздувая толстые щеки, заключил следователь. – Теперь уже совершенно понятно, что это именно Алексеев, после того как нашел свою сестру, вместе с ней совершили осквернение трупа Кольцовой, погибшей при нападении дикого кабана. Мотив?.. Я думаю – больная психика. Сестра уже давно имеет медицинское заключение о психическом заболевании, а сам Алексеев, скорее всего, имеет такое же болезненное расстройство психики, но уже на сексуальной почве. Правда, пока что еще не диагностированное… Точнее нам смогут сказать специалисты после проведения судебно-психиатрической экспертизы, когда мы поймаем этого шоферюгу. На мой взгляд, все в этом деле уже предельно ясно. Товарищ майор, объявляйте Алексеева в федеральный розыск и делу конец. А мне у Вас тут больше делать не чего. Петр Сергеевич, пожалуйста, проследите за тем, чтобы все бумаги были оформлены правильно. Дальше это уже не Ваша компетенция – дело я в любом случае забираю с собой в область. У кого-то остались еще, какие-то вопросы? – спросил Ермолаев, почему-то пристально посмотрев на старшего лейтенанта милиции Киряк.
В ответ оперативница произнесла:
