– Все что Вы сейчас сказали, товарищ старший лейтенант, состоит из одних лишь предположений. Если бы было то, то тогда было бы это – вот все, что я услышал сейчас от Вас. И никаких иных фактов, кроме группы крови Вы нам так и не привели. Да и та еще ничего не означает, так как к Вашему сведению, я не поленился и выяснил какая группа крови у егеря Хорькина. Так вот, у него она тоже четвертая!.. Как Вы докажите, что это не кровь егеря? Он несколько дней там ходил по лесу, искал кабана и наверняка мог пораниться. Так что группа крови – это улика, притянутая за уши. Теперь насчет длинных черных волос, которые были обнаружены в машине егеря, на кустах в лесу и у него в сарае на тюфяке. Это, вообще, полная фикция. Егерь он что, не человек? Не может привезти к себе домой баб из деревни? А вот где он с ними это самое делает – это уже их личное дело. В лесу, в сарае или в служебной машине – нас это совершенно не касается. Так что и эти несчастные черные волосы тоже не аргумент. Получается, что против егеря у Вас по-прежнему нет никаких улик. И мотива у него нет, а это главное! Это что же получается, каким идиотом нужно быть, когда кабан из твоего заказника убивает девушку, а ты вместо того чтобы открестится от причастности к этому убийству, еще наносишь посмертные укусы трупу вместе с подельницей?.. Это, прям, два психопата должны были встретиться и вовремя оказаться в одном месте. И к тому же не забывайте, что егерь находится на государственной службе. А туда, пусть и не на великую должность, но все же кого зря без предварительной проверки не берут. Так что, версию с Хорькиным считаю бесперспективной и однозначно снимаю ее с рассмотрения. А вот версию с шофёром Серегиным считаю полностью обоснованной, – заключил Ермолаев и обвел присутствующих тяжелым взглядом.
Начальник районного отделения милиции и следователь Мохов были полностью солидарны с областным следователем, – оперуполномоченной же милиции Киряк в ответ сказать было не чего. Да, все ее версии держались лишь на одних догадках и предположениях, и это было чистой правдой.
Довольный тем, что возражений больше нет, Ермолаев встал из-за стола и отправился в гостиницу собирать вещи. А майор Кошкин, поручив следователю Мохову подготовить документы к отправке в область, тем временем сел пить чай в своем рабочем кабинете, наконец-таки, освобожденном от посторонних. Он был очень доволен подобным исходом дела.
«Баба с возу – кобыле легче», – в данном случае для него это был самый оптимальный вариант развития событий. А потому Виктор Сергеевич пребывал в добром расположении духа. Он даже решил, что если все обойдется благополучно, то к Новому Году следовало бы наградить Кутепова и Киряк почётными грамотами за проявленное служебное рвение.
«Все-таки, ребята хорошо потрудились», – благодушно размышлял начальник райотдела милиции, попивая чай с овсяным печеньем.
***
А в это самое время на другом конце районного центра, в гостиничном номере происходил телефонный разговор, ставший роковым во всей этой истории.
Беседу вел уже известный нам следователь Ермолаев.
– Алло, Ниночка? Дорогая, как я рад тебя слышать. Я тебя разбудил? Ты еще спишь, мое солнышко… – ласково лепетал лысый толстяк, уже во всю обливаясь потом в это жаркое августовское утро.
– Приветик, Костюша. Как твои дела, медвежоночек? Когда домой собираешься? – задала женщина на том конце телефонного провода, казалось бы, довольно обычный вопрос.
Однако этот безобидный вопрос привел Ермолаева в крайне озлобленное состояние. Его лицо мгновенно стало багровым и злым. Еле сдерживаясь, мужчина заскрипел зубами, однако, все же справившись с собой, как ни в чем не бывало, продолжил разговор тем же мягким добрым голосом.
– Хочу тебя обрадовать милая, я уже почти доделал все дела, – произнес он, после чего замер и сильно прижал телефонную трубку к своему уху.
