Все присутствующие одновременно повернули головы в ту сторону, удивленно таращась на сарай. Однако не прошло и пары секунд, как удар еще большей силы пришелся на этот раз точно в центр дощатой сарайной двери. После чего из хозпостройки стали раздаваться какие-то странные рыки и другие, совсем уже непонятные милиционерам звуки.
Первой на этот раз сориентировалась Киряк.
– Хорькин, быстро отвечайте, кто у Вас закрыт в сарае? – громко и строго произнесла Олеся Сергеевна.
Внимательно посмотрев на оперативницу, егерь с подозрительным спокойствием и не выказывая ни малейшего намека на волнение, уверенно ответил:
– Добрый день, товарищи милиционеры. Ваш приезд для меня полная неожиданность. Да, если бы знал, какие люди ко мне прибудут, то я б заранее подготовился: баня, шашлычок, все что пожелаете…
После чего, обращаясь уже к Киряк, с улыбкой добавил.
– А в сарае у меня – кабанчик заперт. Подранок. Молодой еще. Может, это волки его, где зацепили – не знаю. Вот лечу, как могу. А как вылечу, так обратно в лес выпущу.
Услышанное крайне удивило сотрудников милиции, но в тоже время непринужденная манера речи Хорькина и информация о том, что в сарае заперто раненое дикое животное, несколько всех расслабило. Всех – кроме старшего лейтенанта Киряк. Словно предчувствуя какой-то подвох, Олеся Сергеевна продолжала настаивать.
– Гражданин Хорькин, Вы позволите нам взглянуть на животное? – так же строго произнесла оперативница.
– Да, пожалуйста. Пусть вон, Ваш водитель пойдет к сараю, да посмотрит в щелку между дверными досками, – так же спокойно и безразлично произнес хозяин заимки, после чего медленно спустился по порожкам и, подойдя к замершим в нерешительности милиционерам, остановился рядом со своими гостями.
Не затягивая времени, майор Кошкин отдал приказ младшему сержанту Лепешкину и тот, нехотя, отправился его исполнять. Было очень заметно, как с явной опаской молодой милиционер подошел к сараю и, остановившись перед входной дверью на расстоянии около метра, осторожно приблизил к ней голову, одновременно пытаясь заглянуть в щель между рассохшимися досками. Однако как ни вглядывался младший сержант в полумрак внутреннего пространства сарая – результата не было никакого, он не видел абсолютно ничего.
– Да Вы не бойтесь, товарищ младший сержант, подходите смелей. Вон, щеколду отодвиньте, да дверь немного приоткройте. Не бойтесь, он Вас не съест, – подбадривал водителя Хорькин, негромко посмеиваясь своим жутковатым хриплым смехом.
Подобные рекомендации абсолютно не вселили оптимизма в младшего сержанта, однако выказывать страх перед начальством мужчина также не собирался. Поэтому осторожно отодвинув засов, Лепешкин немного, совсем на чуть-чуть, приоткрыл дверь сарая и быстро прильнул правым глазом к появившейся в дверном проеме щёлке.
Внутри сарая стоял полумрак, и после яркого дневного солнечного света там совершенно ничего не было видно. Тогда Лепешкин закрыл оба глаза, решив немного подождать, в надежде, что глаза немного привыкнут к темноте, после чего будет видно значительно лучше. Открыв их вновь, младший сержант понял, что он действительно видит значительно лучше, однако кабан в сарае отсутствовал.
– Там никого нет! – прокричал милиционер-водитель, продолжая глядеть в дверную щель.
– А куда же он оттуда денется? – вновь захрипел своим жутким смехом Хорькин и тут же дал совет. – Вы ему посвистите, товарищ младший сержант, он Вам сразу тогда откликнется.
«Посвистите!? – как молния пронзила мысль сознание Олеси Сергеевны. – Свист! Именно его и слышал мальчик Игорь Петров в лесу около пионерского лагеря, когда возвращался домой с шофером Алексеевым! А вдруг свист – это команда?».
Однако додумать эту мысль она уже не успела, потому как, все последующие события развивались чересчур стремительно и непредсказуемо.
А начались они с того самого совета, который дал егерь и которому милиционер-водитель Игорь Лепёшкин решил тут же последовать. Продолжая напряженно всматриваться в полумрак сарайного помещения через приоткрытую дверную щель, младший сержант сложил свои тонкие губы трубочкой и, набрав в легкие побольше воздуха, с силой выдохнул его наружу. Раздался не очень громкий, но вполне отчетливый протяжный свист.
В тоже мгновение с обратной стороны двери что-то большое прильнуло к дверной щелке. Лепешкин присмотрелся и в первый момент даже не понял, что он видит перед собой, но спустя какие-то доли секунды до него стало доходить, что же на самом деле это было такое…
Это были два безумных, широко раскрытых и горящих лютой ненавистью человеческих глаза, которые пристально смотрели в его сторону.
