– Милиционер Анькин-то застрелился, – закручинилась вдруг родственница. – Девочка и сама в роддоме чуть не померла, ребенка так и не спасли. Горе-то, горе какое… После этого она долго не в себе была. Любаша очень переживала, ну и отец, само собой… Я, признаться, стала опасаться, как бы Аня в дурдом не загремела. Или в монастырь не ушла. Аня себе места не находила, туда-сюда, туда-сюда… А тут, значит, в сентябре, уже в конце месяца, объявила: еду к знакомым на Северный Кавказ, пробуду там месяц или больше, за меня не беспокойтесь… Вот тогда Любаша ей и сказала: «Ты че, Аня, сдурела?! А если тебя саму там украдут или ненароком убьют?!» Так нет же, не послушалась старших! Усвистала! Теперь вот думай что хошь, переживай за нее, где она, что с ней, почему так долго не дает о себе знать…
Вскоре чекисты вымелись из квартиры. Визит к Лукиным оставил крайне неприятный осадок. Рейндж, например, ощущал себя так, как будто он отведал гнилых яблок.
Когда они уже подходили к «волжанке». Белькевич с мрачным видом изрек:
– За что воюем, Рейндж? Посмотри, сколько гнили наружу вылезло!
– Не суди, да не судим будешь, – предостерег коллегу Мокрушин. – «Пустышку» вытянули, Ленчик! Ну да ладно, может, в других местах повезет…
Прежде чем отправиться небольшой компанией на пристрелку, «маски» решили сделать «второму номеру» словесное внушение:
– Эй, Васильев! Не дергайся, понял?! Шансы у тебя нулевые, а вот близкие из-за тебя могут сер-р-рьезно пострадать!
– А никто и не дергается.
– Захлопни пасть! А теперь марш на выход!
До места добирались где-то минут сорок. Часы у Андрея отобрали, поэтому во времени он ориентировался с трудом. По правде говоря, он даже не знал толком, какой день недели и какое число значатся на календаре.
Транспорт, в который загрузили снайперюг, предварительно надев им мешки на головы, а на руки – наручники, скорее всего был грузовым микроавтобусом. По ходу дела Бушмин пришел к выводу, что везли их проселочной дорогой, в стороне от оживленных автомобильных трасе. Качество полотна было неважным, потому что пассажиров изрядно трясло, а временами водиле даже пришлось сбрасывать скорость.
Предположения Бушмина подтвердились, когда его взяли под руки, вывели из автобуса и сняли наконец мешок с головы – сами же тюремщики остались в шлем-масках. Глухомань – вот подходящее определение для этой местности.
Был день, и в лицо дул слабый влажный ветерок; температура – около нуля градусов. В принципе метеоусловия для пристрелки вполне подходящие.
«Масок», насколько мог судить Бушмин, было четверо или пятеро, причем державшийся рядом с Андреем имел при себе «АКСУ».
Полигон, куда они прибыли, находился в совершенно безлюдной местности. Справа стоит заснеженный лес, до него рукой подать. Слева тоже просматривается протяженный лесной массив, но расстояние до опушки – километра три, не меньше. Впереди, сколько глаз видит, лежит ровная как стол поляна, на которой можно рассмотреть остатки танкодрома, еще какие-то сооружения, по-видимому, составлявшие ранее «полосу препятствий», и, собственно, само стрельбище. Все это хозяйство имело крайне запущенный вид. Судя по первому впечатлению, последние лет восемь-десять здесь, как говорится, не ступала нога человека. Да и нечего тут делать, разве что летом за грибами да ягодами можно наведаться.
И еще одно важное наблюдение сделал Бушмин, когда ему удалось как следует рассмотреть окружающий ландшафт. Он готов был поспорить на что угодно – они находятся где-то в средней полосе России. Но вот где именно, вблизи каких населенных пунктов, в Подмосковье или на территории одной из соседних областей, определить навскидку ему не удалось.
Дождавшись подходящего момента, он бросил на Дольникову вопросительный взгляд. В ответ Анна лишь пожала плечами, поскольку и ей это место казалось совершенно незнакомым.
Вся компания высадилась возле открытого тира, оборудованного некогда навесами над рубежом огня. С Дольниковой сняли наручники сразу, а вот «Васильева», похоже, «маски» и впрямь опасались: передали ключ от наручников Анне и велели ей самой освободить напарника от браслетов, при этом двое типов, вооруженных «сучками», постоянно держали Андрея на мушке.
Остальные тем временем вытащили невесть откуда стол, на который выложили снайперские винтовки: «ВСС» винторез и две новехонькие армейские «СВД».
– Действовать только по моей команде, – предупредил тот, который, как выяснилось впоследствии, имел навыки инструктора по стрелковой подготовке. – Шаг влево, шаг вправо…
– Ближе к делу, – буркнул Бушмин. – И не сверлите мне затылок стволами, а то буду мазать!
Снайперские упражнения заняли довольно много времени. Причем условия работы и позиции, лимит времени, не говоря уж о требованиях к меткости при поражении мишеней, – все в сумме дало стрелкам обильную пищу для размышлений.
