Как я уже упоминал, волк любит следовать дорогами, соответствующими его ходу. В снежное время это облегчает ему передвижение да и независимо от этих соображений дорога представляет из себя артерию, по которой передвигаются люди с их домашними животными, а последние всегда являются объектом волчьих вожделений. Дорога, кроме того, помогает скрадыванию следа, удовлетворяя природную заботу волка о скрывании своего присутствия. Волк скрадывает свой след не инстинктивно, не механически, как это делают менее развитые животные, а сознательно. Волк как бы рассуждает и входит в оценку своих действий. Метель, падающий снег, дороги, проталины всегда приятны волку как защитники, которых у него так мало.
Волк очень любит практиковать ход на лежку, свернув с проезжей дороги на малоезженую, лесную. Ход волка на лежку очень часто имеет отпечаток его намерения. Он избирает пути с заслонами, в особенности когда близок час рассвета, шаг не широк, на следу как будто бы написаны желание таиться и беспокойство волка, как бы кто не заметил его хода на отдых. Ход на лежку когда смирен, когда лукав, а то в нем сквозят и оба признака вместе. Волк, как я говорил, старается уйти на дневку не замеченным никем: ни человеком, ни птицами, ни посторонними волками. Вот почему одиночка и пара, из числа бывалых, нередко делают умелые и громадные прыжки-сметки, скидываясь под мохнатую, лапистую ель, или за пень, или за кочку. Прыжки в таких случаях бывают колоссальные и прекрасно скраденные. Такие сметки я встречал неоднократно у опытных одиночек и у пары. Понятно, что целой семье прибегать к этому приему, чтобы скрыть следы, было бы бесполезно. Такое скрадывание следа всегда означает ход на лежку. Такие сметки не совсем бесполезны. Из-за этих ловких прыжков, я помню, мне пришлось проехать несколько лишних верст, а подумайте, что значит в короткий зимний день несколько лишних верст езды, тихой езды, так как надо внимательно следить, не свернули ли волки в лес с узкой дороги, обрамленной мохнатыми, снежными елями.
Ход волка хотя бы в уютный, вполне подходящий для лежки остров еще не доказывает, что волк остановится там на дневку. А хотелось бы, чтобы он тут застрял, но желание охотника не всегда совпадает с желанием зверя. Показателем намерения служит характер следа по тем признакам, которые я постарался дать, и по многим выражениям следа, не уловимым для описания. Ход волка прямолинеен, и поэтому волк проходит иногда через лесные площади для сокращения расстояния, в особенности если близок рассвет. Когда группа волков идет след в след, но часто расходится, а некоторые галлопируют, например, спускаясь или поднимаясь на горушку, или же, огибая кусты, догоняют товарищей, чтобы слиться в одну тропу, то такой ход, несмотря на то, что волки вскоре входят в хорошую лесную площадь, свидетельствует о том, что они идут проходом. След на лежку, как упомянуто было, смирен. Волки идут и входят в остров в таком случае всегда след в след, чтобы не плодить лишних признаков их присутствия в близком расстоянии от дневки, и, кроме того, построение такой колонной дает меньше шансов быть замеченными. Ход след в след, или гуськом, практикуется, следовательно, волками не столько для облегчения своего пути по глубокому снегу, но является и потребностью скрываться, заслоняться. Волков, идущих гусем, труднее заметить, чем идущих вразброд. Волк, конечно, не в облаве, замечает человека раньше, чем человек замечает волка. Заметивши человека, головной волк, каковым в семье бывает старая волчица, всегда умело заслоняется кустами, деревьями, пригорками и вовремя, когда надо, останавливается, чтобы не привлечь движениями внимание проезжего или прохожего, и согласованно прекращает движение шествующей сзади семьи. Когда волки идут для рекогносцировки или охотятся, то они идут врассыпную, не отдаляясь, однако, друг от друга, так как охота требует сотрудничества и своевременной помощи.