Выведена искусственно, назначение — атака отрядами. Из-за «памяти крови» держится стаями, хотя опасна и одинокая особь. На юге практически полностью вытеснила волков.
(Пометка на полях: «Имеется слух, что некогда стая химер напала на молодого дракона, повредила ему крылья и в итоге сожрала.» Вторая пометка, ниже: «В стае было не меньше пятнадцати взрослых особей, к концу схватки в живых осталось шесть. Случай достоверный, однако является беспрецедентным»)
Обитает на северных границах, в Синем и Энелайском лесу. (Пометка на полях: «Информация сомнительная; эти твари легко мигрируют, и отлично себя чувствуют как на севере, так и на юге»)
В холке может достигать двух аршин, редко больше. Поджарая, мех средней длины и густой, подшерсток разного окраса от рыжего до сероватого. В шерсти по всему телу прячутся шипы, больше всего их на загривке и шее для защиты. Морда массивная, похожа на волчью, лапы длинные, мускулистые. Может втягивать и выпускать когти. Хорошо прыгает. Длинный хвост без шерсти, с короткими шипами.
Ест любое мясо, но не трогает собак с волками. (Пометка на полях: «Повод отнести химеру к семейству псовых…»
Пометка ниже: «Может быть, но сюда мягко говоря, не вписывается способность втягивать когти, к тому же у других подвидов химеры строение тела близко к кошачьему»)
Оружие — когти, чаще зубы.
Укус детеныша химеры ядовит; вызывает частичный паралич. При больших количествах смертелен. Однако в целом детеныши слабы и безобидны, потому охраняются всей стаей. Взрослая химера может бить противника хвостом как бичом, но делает это редко. Охотятся стаей, разбиваются по ролям.
Уязвимое место: живот. К магии восприимчива.
Бестиарий, Глава вторая. Учебник по неестествознанию за 936 год.
***
Под волчьи завывания где-то за дальними холмами, по ночному лесу хрустелось особенно бодренько. Особенно если учитывать то, что среди следов обычных волкулаков выделялся один варлак. И если с его приятелями я справлюсь так же, как со стрыгами, то с ним самим придется повозиться.
— У тебя вообще нет никаких страхов? — Подозрительно спросил вампир, следуя справа и чуть позади.
Я то и дело склонялась к земле, проверяя след трех крупных особей. Пока он уводил строго на северо-восток. Значит, следы они не запутывали, шли прямо и уверенно.
— А ты все ждешь, пока я завизжу и полезу на дерево, как твои прежние знакомые? — Откликнулась я, демонстративно поправляя кинжал на бедре.
— Да они не… откуда ты там знаешь, с кем я общался? — Поморщился он. — И причем тут мои ожидания? Я просто не понимаю, как из обычных людей, которые наверняка ведь не лишены нормальных эмоций, делают вас.
— А что с нами не так?
— Сколько слышал об охотниках (правда, наверняка из того что слышал, нужно отнять половину, а потом снова разделить и отнять половину) никогда они не боятся и не брезгуют самыми мерзкими заданиями. Лезут на помойку, где завелось упыриное гнездо, по колено в грязи ждут в засаде на кладбище зубаря — часами! По дождем ли, в мороз — неважно, если надо, значит надо. Ну, ладно, ладно.
Он вскинул руки, показывая, что это не вопросы, и уж точно не в обиду мне, а скорее размышления.
— Это, может быть, ваше чувство долга, воспитание. Но страх! Куда вы его деваете? Я думал, пьете какие-то зелья, которые притупляют эмоции, но за тобой такого не заметил. И как же тебе удается так отличиться от моих, скажем так, прежних знакомых? Тебе ведь придется очень туго с этим варлаком?
Я задумалась. Рассуждал он сумбурно, но в принципе, суть обрисовал. Я и сама когда-то задавалась похожими вопросами.
— Это правда, что говорят о вашем обучении? — Добавил он чуть тише. — Вас запирают с чудовищем на ночь. Выпускают лишь наутро, и только если нечисть убита. И после вы не боитесь ничего. Я думал, это слишком жестоко.
— Не помню такого. — Я отвела волосы с лица и остановилась, поправляя косу и затягивая так, чтобы не мешала. — И не потому что недавно переродилась, а потому что этого не могло быть. Если так учить, то на всю жизнь с человеком останется тот страх. Это может сделать его слабым. Особенно если потом он снова встретит ту же самую нечисть. Вытравить это из себя будет очень трудно. Нет.
Я покачала головой, бросив на него взгляд через плечо. Рен слушал внимательно, ему явно было интересно узнавать все от непосредственного участника, а не через слухи.
— У нашего обучения совсем другие принципы. Нас не заставляют преодолевать свой страх, а учат тому, что он лишь помеха. Нечисть учат не бояться, а сразу прикидывать, как именно ее можно убить и как это сделать быстро. В итоге на любого монстра охотник смотрит как на задачку той или иной степени сложности. Может ли он вообще ее решить, как это сделать, и как затратить на это минимум усилий. Так что… — Я развела руками. — Наверное, я просто привыкла.
— По-моему страх темноты вытравить трудно. — Возразил он. — Все дети ее боятся.
Я подумала.
