– Вы ведь можете, верно? – Когда он неопределенно пожал плечами, я продолжила: – Когда Ки привыкнет к вам, она заставит вас жонглировать полными стаканами воды, а сама будет бросать случайные предметы, чтобы посмотреть, сможете ли вы их поймать.
Ухмылка расцвела, смягчив его суровое лицо.
– Ей бы понравился мой детский наставник.
Трудно было представить Торрана ребенком. Интересно, всегда ли он был таким тихим и серьезным или что-то произошло и послужило толчком к его преображению? Я с трудом сдерживала вопросы, которые хотела задать. Торран был гарантом моего жалования, только и всего. Все прочее слишком опасно.
Не говоря больше ни слова, я вытолкнула левтачку из корабля и спустила по трапу.
Во время войны Бастион был главной оперативной базой ФЧП. Он находился в двух червоточинах от самой Валовии, но только в одной – от границы обитаемого валовского космоса. В конце войны войскам ФЧП удалось создать передовую оперативную базу по другую сторону первой червоточины, но Бастион так и остался опорным пунктом.
Сегодня передовой базы уже нет, а Бастион продолжает расти. Теперь это одна из крупнейших станций в человеческом космосе, а численность гражданского населения почти сравнялась с количеством штатных военных. До ближайшей пригодной для жизни планеты – одна из причин, по которой силы ФЧП так упорно сражались за этот сектор, – более суток пути.
Посадочный отсек был переполнен почти до отказа. Корабли ютились на минимальном дозволенном расстоянии друг от друга, и, чтобы перемещаться между ними, приходилось идти узкими извилистыми тропами. Мы влились в непрерывный поток людей, направлявшихся во внутреннюю часть станции.
Броня Торрана спровоцировала немало презрительных взглядов. К тому времени, когда мы добрались до главного шлюза, от остальной толпы нас отделяли два метра безопасной дистанции. Заметил ли это Торран – а как он мог не заметить? – я не могла сказать, поскольку его лицо оставалось холодным и отстраненным.
Мы пришвартовались в старом секторе, который после войны перепрофилировали под гражданские нужды. Он был меньше и мрачнее, чем новые отсеки, зато цены здесь оказались лучше. Явно прослеживался оригинальный военный дизайн: все устроено с максимальной эффективностью и минимальной эстетикой, практично и некрасиво.
– Поверните направо, – сказала Ки субвокально. – Я подумала, что сначала понадобятся запчасти для корабля. Самые выгодные цены нашла двумя уровнями ниже, вы можете пропустить первый лифт. Я посылаю информацию на твой коммуникатор.
– Спасибо, – сказала я через коммуникационный имплант.
– Я изучаю цены на провиант. Дам знать, что найду. Зови, если понадобится что-то еще.
– Будет сделано.
Я повернула направо и миновала очередь к первому лифту. Толпа редела по мере того, как мы удалялись от двери посадочного отсека. Когда мы подошли ко второму лифту, у него собралось всего несколько человек. Я достала свой коммуникатор и проверила указания Ки, пока мы ждали.
Я привыкла следить за окружением, чем бы ни занималась, и поэтому сразу заметила, как мужчина перед нами решил устроить проблемы. Бросив на меня плотоядный взгляд, он посмотрел на Торрана и помрачнел как туча.
– Грязная валовская подстилка, – пробормотал незнакомец достаточно громко, чтобы его услышали.
У него были темные волосы и бледная от природы кожа, ставшая еще бледнее из-за долгих лет жизни в черноте космоса. Он был очень мускулистый, скорее всего, солдат или наемник. Когда он заметил мой взгляд, его губы скривились.
Я намеренно уставилась на свой коммуникатор, полностью отстранившись от чужака.
– Ты что, не слышала меня, валовская подстилка? – настаивал он.
Несколько человек вокруг нас попятились. Я вздохнула и убрала коммуникатор. Еще одна причина, по которой я не хотела, чтобы Торран сопровождал меня. Его присутствие создавало столько же проблем, сколько и решало.
– Если ты пытаешься меня оскорбить, придется постараться как следует. Хорошо, что ты мускулистый, тебя ведь явно никто не нанимает за мозги.
Рот мужчины открылся, потом закрылся. Я видела, как медленно вращается колесико мыши в его голове; потом его щеки покраснели от возмущения. Грубиянам не по нраву, когда кто-то выясняет, что в эту игру можно играть вдвоем, и отвечает оскорблениями на оскорбления.
– Ты никчемная тупая су…
Рот мужчины опять захлопнулся, но по тому, как он вытаращил глаза, стало ясно, что это случилось отнюдь не по его воле. Когда открылись двери лифта, он отполз на два метра влево, на его лице был написан нескрываемый ужас. С его устранением появилась возможность затолкать левтачку в лифт, что я и сделала.
На лице Торрана не дрогнул ни один мускул.
Одна смелая дама, которая была впереди нас, зашла в кабину, но все остальные вдруг решили, что им не нужно на другой этаж.
После того как двери закрылись, дама настороженно посмотрела на Торрана.
– Спасибо, – пробормотала она. – Я знаю, что вы сделали это не ради меня, но урод до вашего появления приставал ко мне. – Она застенчиво улыбнулась. – Приятно, что кто-то заткнул ему пасть.
Торран склонил голову.
