– Я нашел к ней особый подход, суть коего ее величество предпочла бы не афишировать. Больше ничего не скажу.
Я побарабанила пальцами по столу.
– Если я попрошу тебя что-то сделать, ты подчинишься из-за долга жизни?
Торран покачал головой.
– Он не так работает.
– А вдруг речь о том, что сделает меня счастливой?
Его лицо смягчилось.
– Твое счастье – моя цель, но долг жизни не обязывает меня делать что-либо против моей воли. Я могу выбрать то, что сделает тебя счастливой, но это в любом случае будет мой выбор.
Я медленно выдохнула и расслабилась. Раз у Торрана имеется свобода выбора, стерплю этот дурацкий «долг жизни».
– Что ты сказал после того, как столь безрассудно порезался?
– Чо вубр чил тавоз. Моя жизнь – твоя.
– Как-то не слишком похоже на свободу выбора, – сказала я, нахмурившись. – И что мне делать? Присматривать за тобой или что-то в этом духе? Есть ли инструкция на такой случай?
В уголках глаз Торрана появились морщинки, и все же он постарался сохранить серьезное лицо.
– Я не домашнее животное. Я сам могу о себе позаботиться. Инструкции нет, потому что ты не должна делать ничего особенного. Это я должен заботиться о тебе.
Он откинулся на спинку стула. Наверное, хотел придать себе безобидный вид, но на самом деле подчеркнул широкие плечи и твердую грудь.
– Мы когда-нибудь были настоящими друзьями или все это… – я указала на его вальяжную позу, – предназначалось для того, чтобы я ослабила бдительность?
Торран подался вперед, на его лице отразилась обезоруживающая откровенность.
– Никаких уловок. Я собирался держаться на расстоянии, оставаться холодным и отстраненным, но ты превзошла мои ожидания. Ты была добра и заботлива, даже когда это требовало больших усилий. Ты нашла брешь в моей обороне, и перед тобой невозможно было устоять. Твоя дружба очень много значит для меня, и мне жаль, что я заставил тебя думать иначе.
Я поверила ему хотя бы потому, что он тоже нашел брешь… и не одну.
– Почему ты меня поцеловал? – вопрос вырвался сам собой.
Торран медленно улыбнулся – эта улыбка могла бы расплавить камень, потому что в ней пылала та же жгучая страсть, что и в его глазах.
– Потому что захотел. – Он перевел взгляд на мой рот. – Может, еще раз продемонстрировать?
Я поерзала в кресле, ощущая, как чувства между нами разгораются пуще прежнего.
– Нет, – мой голос прозвучал неуверенно. – Нет, пока ты связан со мной долгом жизни.
Он поднялся и обошел вокруг стола. Инстинкт заставил меня вскочить, и я едва не разорвалась: остаться на месте или удрать, как испуганный кролик? Желание остаться победило, но только потому, что мои ноги словно приклеились к полу.
Торран наклонился так близко, что мы соприкоснулись грудью, и мне пришлось запрокинуть голову, чтобы продолжать смотреть ему в глаза. Вожделение грохотало в моих жилах, распаляемое колотящимся сердцем и откровенно алчущим выражением его лица. Валовец наклонился, и мои веки отяжелели. Но вместо того, чтобы поцеловать меня, он едва заметно коснулся моей щеки собственной.
– Право выбора остается за мной, – прошептал он мне на ухо.
Тон был многообещающим, порочным. Он мог бы таким голосом читать мне вслух словарь, и я бы слушала до скончания времен.
Сжав кулаки, я вынудила себя не поддаваться искушению, которым стало его тело. Последние два дня я пребывала во власти неукротимых эмоций. Мы едва начали восстанавливать доверие. Как бы сильно я ни хотела его – а вожделение пульсировало во мне с каждым ударом сердца, – физическая близость была худшей из возможных идей.
Даже если мое тело с этим категорически не согласно.
– Почему ты сказал, что «не можешь» лечь со мной в постель? – Пережив обиду от отказа, я задумалась над несколько странной формулировкой.
– Между нами было слишком много неразрешенных вопросов. Слишком много секретов. Это было бы предательством, пусть ты и не знала, в чем дело. – Его лицо выражало такую жгучую страсть, что у меня задрожали поджилки и все тело заныло от сладостной боли. – Но это больше не проблема… – прибавил он, понизив голос. – Спроси меня еще раз.
Отказаться от него было все равно что лишиться конечности, но во второй раз это далось мне проще.
– Только не тогда, когда ты связан, – повторила я и посмотрела на него из-под ресниц. – Но если хочешь отказаться от долга…
– Умно, – пробормотал он, – однако тебе придется постараться, чтобы избавиться от меня.
Я была не в силах скрыть ухмылку.
– Стоило попробовать.
Я встряхнула руками, словно пытаясь стряхнуть вожделение, кипящее в крови. Собрала посуду и направилась к санитайзеру. Я не нашла его в первый день, потому что он выглядел совсем не так, как ожидалось, но мыл посуду, а это главное.
Торран последовал за мной.
– Что ты делаешь? – спросила я, закончив с посудой. Когда он не ответил, я прибавила: – Это часть долга?
– Я обеспечиваю твою безопасность, – сказал он.
Тон был небрежный, но выражение лица – убийственно серьезное.
– Есть какая-то причина, по которой ты считаешь, что я не в безопасности в твоем собственном доме? – Он покачал головой, и я замахала на него руками. – Брысь. Иди побеспокойся о ком-нибудь другом.
