– Мы с сестрой… не близки. Я не знаю, что ею движет.
Я глубоко вздохнула и медленно выдохнула, затем опустила глаза на стол и задумалась. У Торрана изначально были от меня секреты, однако я верила, что его предложение вытащить нас было искренним. Так оставаться или уходить?
Прагматик на моем месте уехал бы немедленно, собрал команду и умчал туда, где безопасно. Однако на кону стояла жизнь мальчика, и Сиен ни в чем не виноват. Если мы уйдем, сможет ли Торран найти своего племянника до того, как с ним случится что-то ужасное?
Я не могла взять на себя ответственность – даже косвенную – за смерть ребенка. Торран любил племянника, но все же настаивал на том, чтобы я уехала сегодня ночью. Это, как ничто другое, заставляло меня верить, что он искренне желал выполнить свою клятву о нашей неприкосновенности в валовском космосе.
Но одной веры было недостаточно. Нам следовало прийти к реальному пониманию вещей, и единственным способом сделать это оставался разговор, который гарантированно причинит боль. Я подняла глаза, чтобы наблюдать за его лицом.
– Дважды ты обманул меня, упуская важную информацию, которую я должна была знать, – проговорила я непреклонным тоном. – Два раза – это слишком много. Если бы ты просто сказал мне правду, мы могли бы вместе поработать над решением проблемы, но вместо этого ты позволил мне думать, что нанес удар в спину. Почему?
Торран выпрямился.
– Кое-кто из нас стремится исполнять обещания, чего бы это ни стоило, и к тому же я предупреждал, что связан множеством клятв. Я надеялся, что ты благополучно покинешь планету до того, как возникнут проблемы, но снова недооценил мастерство и решительность твоей команды.
– Сколько еще раз возникнут проблемы? Сколько еще секретов ты хранишь? – Вспылив, я ткнула в него пальцем. – Может быть, я всего лишь человек, но клятвы и обещания для меня тоже важны. А твои подвергают мою команду опасности.
Торран устремил на меня долгий взгляд, его лицо было напряженным. Вероятно, он принял какое-то решение, поскольку встал и обошел вокруг стола. Когда генерал Флетчер опустился на колени рядом с моим стулом, я нахмурилась.
– Что ты де…
Я осеклась, потому что Торран молча поднял левую руку, правой раскрыл нож и провел лезвием по обнаженному запястью. Он смотрел мне прямо в глаза.
– Чо вубр чил тавоз, – спокойно проговорил валовец, как будто по руке не текла темно-красная кровь.
– Что за хрень?.. – растерялась я.
Торран не шелохнулся. Я схватила со стола матерчатую салфетку и плотно обмотала ею запястье, прижимая к ране, чтобы остановить кровотечение.
– Хэвил! – крикнула я, а потом вспомнила про коммуникационный имплант. Активировала его и не стала заморачиваться с субвокальной речью. – Кто-нибудь, сейчас же вызовите Хэвила в столовую! Это срочно!
– Принято, – ответил Эли.
Через несколько секунд в комнату вбежали обе команды. Валовцы потрясенно застыли, мои люди пришли в такое же замешательство, как я.
– Что случилось? – спросила Лекси.
– Торран порезался. Хэвил, не стой столбом. Ему нужна медицинская помощь.
Хэвил покачал головой.
– Я не имею права вмешиваться.
Я вперила в него яростный взгляд.
– Что ты имеешь в виду? Ты медик, а Торрану нужна помощь. Помоги ему!
Под моими пальцами белая салфетка медленно становилась красной.
На лице Хэвила отразилась целая буря эмоций, прежде чем он осторожно спросил:
– Вы точно поручаете мне остановить кровотечение от вашего имени?
Я моргнула от странной формулировки, но постоянно растущее кровавое пятно мешало мне сосредоточиться на чем-то еще.
– Конечно, я прошу тебя остановить кровотечение. А что, по-твоему, я делаю?
Хэвил с облегчением вздохнул и бросился вперед. По его указанию я размотала импровизированную повязку, и Хэвил схватил Торрана за руку. Я смотрела, как глубокая рана на запястье затягивается, как на ее месте проступает неповрежденная кожа.
И все это время Торран стоял на коленях, молча и неподвижно.
Закончив, Хэвил выпроводил всех из комнаты, оставив нас с Торраном наедине.
Сердце колотилось в груди, я помедлила, чтобы отдышаться, и только потом заговорила:
– Объясни.
– Ты была права: мои прежние обещания противоречили моей клятве обеспечить твою безопасность, – сказал Торран. Его голос был тихим, но твердым. – Теперь по валовским законам и обычаям мы единое целое. Всем, что я знаю, я могу свободно поделиться с тобой, невзирая ни на какие былые клятвы.
– В каком смысле «единое целое»? – Я указала на его уже зажившее запястье. – Что ты натворил?
– Я предложил тебе долг жизни, и ты его приняла.
Я подняла руку, как будто могла физически оттолкнуть слова Торрана.
– Не приняла. Я не знаю, что такое «долг жизни», но он мне не нужен. Я тебя освобождаю.
Торран сжал мою ладонь и нежно поцеловал подушечки пальцев.
– Спасибо, – пробормотал он.
Я прищурилась.
– Сопротивление бесполезно?
Валовец покачал головой, его лицо оставалось непроницаемым.
