Джоэл застыл, а Джолин молча скрылась, торопливо захлопнув дверь. Без слов и долгих разговоров Джолин развеяла все сомнения: она позволяла любить себя и была готова принять помощь.
Шел дождь, унылыми каплями полосуя лицо и стирая с губ робкий поцелуй Джолин. Она напоминала весну в Вермело – такая же неуловимая и переменчивая. И порой от ее слов кидало в жар, порой они оседали холодом на коже, как те капли, которые сочились за воротник Джоэла. Шарф и шляпа остались в Цитадели, для Умана он выходил только на два-три часа за зубной щеткой.
К себе в мансарду Джоэл тоже заглянул, чтобы убедиться в сохранности адресов Рыжеусого. Бумага спокойно лежала под кипой одежды и сетей. Он запер сундук, но в Цитадель не вернулся: еще было время, и влекло в неизвестность одно странное дело. Сперва, как только вырвался за постылый забор, он хотел осмотреть стену в трущобах, чтобы убедиться в сохранности защитных механизмов. Но вокруг всё оцепили. Даже бывалого охотника, пресловутого «героя дня», не пропустили. И это навело на паршивые предположения. Но Джоэл отложил их до времен, когда дозволили бы свободно передвигаться по улицам.
Теперь оставалось единственное место, где он рассчитывал получить иллюзорные ответы. Хотя это так – оправдание, официальная версия для себя самого. Душа просила успокоения, но неверие в сверхъестественную милость заставляло отрицать, что встречи со святителем Гарфом нужны не только для получения сведений о старом мире.
Джоэл направлялся на другой конец города, на юго-восток. И хотя он отрицал все способы эксплуатации человека человеком, все-таки пришлось раскошелиться на прыткого рикшу, иначе бы не успел вернуться к сроку, назначенному Уманом.
Погонщики свиней двигались слишком медленно, волов использовали только на строительных работах, а управляться с запряженными в тележку собаками у Джоэла просто не осталось сил. После шестнадцати часов сна мышцы, конечно, немного отдохнули, но тело все равно ныло, отзываясь покалыванием и немотой в разных местах.
Все еще сохранялось ощущение отрешенности. Мимо плыли залитые дождем улицы, дома и огороды. Мелькали сады, где листья никли от ветра, как стираное белье. Кое-где догорали пепелища. Но по мере продвижения на юго-восток, к бастиону и садам, пейзаж приобретал безмятежные черты устойчивого порядка.
– Нехорошее время вы выбрали для прогулки, господин, – бойко проговорил крепкий парень, таща легкий экипаж. Соломенная шляпа с острым верхом на круглой голове превратилась в гору, окруженную водопадами. Но рикша не жаловался. На такую работу шли самые выносливые, но, в отличие от службы охотников, храбрость здесь не требовалась.
«Господин… а охотника ты во мне не признаешь? Ах да, я без отличительного знака, я теперь без меча», – подумал Джоэл и с тоской вспомнил, как его верный клинок рассыпался в пасти легендарного сомна на тысячу осколков. Уцелевший обломок с рукоятью исчез навечно в отделе вещественных доказательств. Новое оружие пока не выдавали, будто выжидали, не обратится ли «господин охотник». Джоэл назло обитателям Цитадели поклялся себе ни за что не превращаться в сомна. Да и незаконченные расследования еще слишком прочно связывали его с миром живых.
– Приехали, выходите, – крикнул рикша, провезя почти через весь город. Джоэл вытащил из кошелька несколько монет. Парень попробовал их на зуб и довольно закинул в мешочек, висящий на поясе.
«Обратно пойду пешком, если поговорю быстро. Да и с чего мне задерживаться?» – решил Джоэл, сочтя слишком большим расточительством свою поездку. Впрочем, ноги передвигались все еще медленно и неохотно, точно кто-то стреножил тугим ремнем. Ремни… Как часто охотники использовали их на себе. Так часто, что у них не росли волосы на запястьях и лодыжках, а у Ли и подавно в кожу въелись бурые следы от старых шрамов: во сне он часто дергался и бился, когда их запирали в подземельях. Но так было надо. Надо ли?
Джоэл уже во всем сомневался. Вот же он увидел воплощенный ужас Вермело… и не обратился, не сошел с ума. Тогда кому надо? Зачем? Не очень-то работали общепринятые закономерности, по которым порой арестовывали честных людей. Джолин и Ли видели ужасающие кошмары, но тоже как-то держались, не перекидывались. Игра случайности, темные вероятности – они разрывали сердце чередой горьких сомнений. Джоэл в нерешительности застыл подле величественного сооружения, которое одним своим видом навевало тягучую тоску.
Айгрежа – кафедральный собор прежнего Вермело. А ныне – пристанище полубезумного старика, святителя Гарфа.
От величественного сооружения остался только нижний храм. Верхний снесло пришествием Хаоса, как и все слишком высокие постройки. Им попросту не хватило места под куполом, который смыкался полусферой от сторожевых башен. Джоэл уже не очень верил, что когда-то существовали великие маги: скорее всего, городские легенды возвели в ранг полумифических существ умелых инженеров, которые спасли город. Но одновременно разрушили его красоты…
