– Старик, я видел нечто ужасное. Это тревожит мою душу, – сдавленно произнес Джоэл и приблизился, выходя на свет.
– Расскажи обо всем, – кивнул Гарф, указывая на место возле себя на пыльном тюфяке. Джоэл не преклонял колен возле изображений богов, поэтому, как и в прошлые разы, оставался стоять. Гарф тоже встал, вопросительно замолчав. – Не можешь рассказать? – спросил вскоре он. – Подожди немного, соберись с мыслями.
– У меня… очень мало времени, – нервно выдохнул Джоэл. – Это связано с бунтом в трущобах.
– Я наслышан. Вчера кто-то ломился в мою дверь. Но потом ушел.
Джоэл встрепенулся и нахмурился. Он чувствовал, как эта неизменная «рабочая» гримаса прилипает к лицу. Личная боль отступала на второй план перед расследованием, личные симпатии тоже.
– Кто-то? Человек или монстр? – торопливо спросил Джоэл.
– Этого я не знаю, – вздохнул старик.
– Возможно, он искал твою книгу.
Верный пес Цитадели навострил уши, ощерился. Впрочем, нет: это капли дождевой воды отозвались мурашками по коже. Святитель Гарф все равно ничего не знал, он медленно спросил:
– Так ты пришел за книгой или за успокоением?
Джоэл виновато опустил голову, облизнул пересохшие губы. Он не желал признавать, что Айгрежа – единственное место, где он способен восстановить душевное равновесие после невыносимых потрясений.
Психиатрам из Цитадели он закономерно не верил: слишком много с ними работал, слишком хорошо знал их методы. Святитель Гарф куда больше располагал к себе. По крайней мере, с ним Джоэл не боялся ощутить себя неопытным мальчишкой. С Ли их связывали иные отношения, с Батлером и Энн тоже. С ними он делился практически всем, но ни перед кем не желал показывать, что порой близок к срыву. Ведь это он всегда подбадривал Ли и вытаскивал из недр отчаяния Батлера. А на себя сил уже не хватало.
Старый святитель Гарф в его серой сутане представал тем образом отстраненной древней мудрости, пред которым не зазорно показать себя слабым. Джоэл рассказал все, что случилось с ним в трущобах. Как он не уберег сержанта Райта и его отряд, как видел множество растерзанных трупов и клетки с сомнами… И только проговаривая, по-настоящему понимал, какой ужас пережил. В сердце постепенно пробуждалась спасительная радость уцелевшего.
– Значит, это именно ты видел Вестника Змея? – под конец рассказа спросил святитель, хотя Джоэл сомневался, стоит ли распространяться о страшной встрече. Ведь Уман пока запрещал разглашать информацию. Хотя на этот раз уцелело слишком много свидетелей. Весь город уже гудел, но с официальными заявлениями вечно медлили.
– Да. Я. А ты откуда знаешь?
– Ты… Тогда понятно, почему у тебя на душе такая тяжесть, – выдохнул святитель Гарф. – Тяжело жить с такой ношей.
– Так что, в городе уже судачат об этой твари? – Джоэл снова заинтересовался расследованием. Но святитель Гарф по-прежнему оказался бесполезным:
– Я практически не выхожу в город. Только иногда за едой. Ничего не знаю. Но пришествие Вестника Змея предсказано в книге борьбы асуров и Стражей.
– Вот за эту еретическую книгу тебя, помнится, чуть не выгнали из Айгрежи, – заметил Джоэл. Ведь именно его послали разобраться, какой запрещенной литературой потчует прихожан новоявленный лидер секты. Хотя какой секты… В учении Гарфа содержалась одна загвоздка: его разрушенный храм никто не посещал. А старик, похоже, не искал последователей.
Собственно, и саму Айгрежу оставили как наводку для артиллеристов, палящих из бастиона по Красному Глазу; военные располагались несколькими кварталами восточнее. Сперва выдвигалось требование от гарнизона: очистить разрушенный собор от сектантов. Но когда в нижнем храме обнаружился только одинокий последователь Стража Вселенной, от него отстали. А Джоэл даже проникся сочувствием к старику. Со временем они стали кем-то вроде друзей. Джоэл проведывал Гарфа, а тот рассказывал о прошлом мире. И порой выслушивал.
– Она не еретическая. Даже не религиозная. Это история нескольких миров, – безмятежно ответил святитель, поглаживая морщинистой, но твердой рукой кожаный корешок массивного тома, лежащего возле панно на каменном алтаре.
– История, говоришь… – задумчиво протянул Джоэл.
Он старался придерживаться неформального и даже небрежного тона. Ему не нравилось чувствовать себя кающимся грешником, но и религия Гарфа не предполагала самоуничижения и смирения. Он просто слушал. Слушал и не просил верить в своего бога с панно, в этого Стража Вселенной с сияющим мечом в руке. Джоэл раньше не замечал, что существо на изображении вооружено. А еще между пальцами его вились блестящими каплями мозаики странные линии.
И Джоэл ужаснулся: он замечал нечто подобное во снах и в видениях. Но поведать об этом Гарфу не решился, упрямо говоря себе, что все вызвано галлюцинациями от стимуляторов. К тому же многие лекарства Цитадели давали такой эффект.
– Я упустил что-то важное. Что-то слишком важное, – добавил Джоэл в конце своего рассказа о трущобах. – И это важное способно погубить Вермело.
– Не слишком ли много ответственности для тебя одного?
