– Но мы же не на деньги играли! – протестовал Ли.
– В этом и дело!
Ли запрокинул голову и улыбнулся. В то утро это символическое бритье стало для них проявлением наивысшего доверия. Джоэл хорошо помнил уязвимую шею Ли. Помнил, как над ней зависло острое холодное лезвие опасной бритвы. Но на коже потом не осталось ни единого пореза. Ли щурился от удовольствия. Разве только не мурлыкал.
– Бритва и охотник. Мелковато, – смеялся он.
– Бритва иногда не хуже меча, – заметил Джоэл.
– Слово порой тоже не хуже меча, может и от кошмаров спасти, – то ли в шутку, то ли всерьез царственно изрек Ли и рассмеялся, расплескивая пену.
– Эй, Ли, а как тебя зовут? – спросил после некоторой паузы Джоэл. Пожалуй, он имел право знать имя парня, чей сон он сторожил уже не первый раз. Хотя в Вермело у некоторых были только имена или только фамилии, оставшиеся наследством от старого мира. У Джоэла не было фамилии.
– Ли и зовут, – со смехом ответил друг. – И фамилия у меня Ли.
– Ли Ли? – удивился Джоэл.
– Да! Только пишется по-разному. От матушки и предков-поэтов фамилия досталась, а отец говорил, что на языке его далеких предков имя Ли означает что-то вроде «цветущий луг».
– Красиво.
– Вот такая игра слов.
– Да, определенно, слова – великая сила, – протянул Джоэл. Хотелось верить, что нужное слово в нужный час и правда способно все изменить, излечить от кошмаров.
В тот далекий день светило солнце. Ныне же стекла тускнели мыльными разводами ливня, в мансарде витала сырость, и между напарниками едва не пролегла ледяная граница непонимания. Ли рассказал все, но теперь боялся. Чего? Презрения? Осуждения? Да как он смел! Зачем? За что?
Джоэл удерживал его за плечи, чтобы Ли не вздумал уйти. Мелькнула мысль, что в такую погоду только простуду ловить и без особой надобности наружу лучше не высовываться. Это так, мелочи, но в отношении Ли даже они становились в последнее время невероятно значимыми.
– Ли, почему ты раньше не рассказал? – потерянно спросил Джоэл.
– Я боялся, что ты… что все вы… скажете, что я слабак. Не смог защитить ни себя, ни любимую. Ведь это так глупо и малодушно, ведь я охотник! – воскликнул Ли. – Ведь я… я боялся, что вы начнете презирать меня!
– Ли, никто ничего не скажет. К тому же тогда ты еще не был охотником. Ты был почти ребенком. У нас всех хватает в прошлом мерзостей и разочарований.
– Просто я не хотел снисхождения, как и Энн сейчас. Не хотел, чтобы ты жалел меня.
– Я не жалею, – уверенно и спокойно ответил Джоэл. – Я волнуюсь за тебя, хочу, чтобы ты был счастлив. Ты мне как брат. Как часть моей души. Ближе никого нет.
Взгляд Ли потеплел, и вой в сердце Джоэла постепенно стих. Они оставались друг у друга, уже навсегда. Иначе и быть не могло. Они принимали и понимали друг друга со всей болью прошлого.
В ночной бесцветности тянулись костлявые дни, как будто вовсе не жизнь, а хрупкий скелет из музейных чудес. Когда-то давно у людей еще было время, чтобы раскапывать почву и доставать то черепки, то черепа – следы минувших эпох. И среди них встречались свидетельства существования гигантских тварей. По общему поверью, Змей походил на тех древних ящеров. Только затерялся во плоти, ошибка мироздания, сдирающая мясо жизни с будней, оставляя шелуху истлевшей кожи.
Джоэл ощущал себя одним из музейных чудищ. Вечная тоска селилась в складках опустевшей оболочки. С момента ранения Энн утекло уже две недели, лето все яростнее вступало в права, напитывало жаром гроздья винограда, намекало, что пора оставить плащи и свитера, патрулировать душными ночами только в рубашках с минимальной защитой. Тонкие металлические пластины нашивались на кожаные жилеты и, конечно, нисколько не спасали от зубов яростных сомнов. Разве что от падения с высоты. Бесполезно…
– Отныне перед каждым дежурством прием стимуляторов становится обязательным, – возвестил на исходе второй недели голос с высоких башен. Джоэл с Ли тогда лишь сжали кулаки и переглянулись, выходя на смену.
– Зачем? Что происходит в городе? – оскалился Ли. – Эпидемия превращений?
– Эпидемия превращений – удобный предлог. Хотя сомны стали умнее.
Он вспомнил свое яркое видение о королеве улья, о вьющемся черном облаке Разрушающих вперемешку с самыми невероятными чудовищами подсознания. Сообщения о новых тварях поступали из разных кварталов: где-то обратившиеся горожане пытались скрыться в своих домах, не реагируя на Ловцы Снов, где-то в монстрах обнаруживалась такая сила, что их не удерживали сети. Ловушки больше не помогали. И только слаженная работа охотников предотвращала погружение в тотальную неразбериху, крепко замешанную на панике и народном недовольстве.
– Нет, Джо, со стимуляторами дело нечисто. Рыжеусый не просто так посмеялся над нами. Я уверен, что в Цитадели есть крот, который сливает материалы исследований той организации химиков.
– Зачем им это?
– Для усиления бунтовщиков? Не знаю… Но мне это не нравится уже даже больше, чем появление легендарного сомна, – рассуждал Ли, когда они вновь патрулировали улицу долгой ночью.
