Это было странное ощущение. Но убеждение в том, что за ней наблюдают, её не покидало. И, не доходя десяти шагов до парадной, она, не сбавляя хода, сделала поворот вокруг своей оси. Одно танцевальное па. А что, погода к этому располагала. И поняла, что это странное чувство её НЕ ОБМАНУЛО! В старенькой, страшненькой, ещё советской машине, припаркованной вблизи её парадной, за рулём сидел молодой человек и, как ей показалось, снимал её на телефон. Может, и не снимал… Но именно так ей и показалось. Даже если и не снимал… Как бы там ни было, он точно смотрел на неё. И ещё, это был не местный парень. Гастарбайтер. Нет, он точно снимал. Зачем?
«Блин! Это всё чулки! Точно, это из-за них он так на неё смотрел!»
Всё хорошее настроение у девочки сразу испарилось, и она поспешила к подъезду, на ходу пытаясь достать ключи из рюкзака. Но спешка к добру не приводит, она уронила пакет с новой одеждой, поднимая его, уронила ключи. А пальцы на левой руке тем временем пощипывало электричеством, и ей казалось, что это неспроста. И пока она возилась с ключами и пакетом, она ещё раз украдкой взглянула на ту машину.
Нет, она не ошибалась. Может, тот гастарбайтер её уже и не снимал на телефон, но он точно смотрел в её сторону. Внимательно смотрел.
Девочка открыла дверь в парадную и быстро её за собой прикрыла, вдруг этот… кинется за ней? Она, кончено, закричит. Будет кричать, но всё равно, сейчас ей было очень страшно.
«Дура, ещё шутила с Анной-Луизой про сто одно изнасилование!».
Света взбежала на пару пролётов и остановилась между этажей, прислушалась. Нет, всё было тихо. Она скинула любимые туфли и сразу стала стягивать чулки. Нет, они слишком вызывающие, этот человек снимал её на телефон из-за них. Чулки летят в рюкзак, а из рюкзака извлекаются старые треники, майка, ветровка и уже опостылевшие ей разбитые кроссовки.
— Света, ты? — донеслось из маминой комнаты.
— Я, пап, — отвечает девочка, входя в квартиру.
Она быстро разулась и сразу нырнула к себе в комнату, рюкзак и пакет с новой одеждой спрятала в надёжное место. Под свою кровать. И сразу к окну. Тихонечко выглянула из-за шторы. Машины с гастарбайтером не было. Фу-у… Девочка перевела дух. Наверное, она теперь никогда не будет надевать эти дурацкие чулки. Хотя они офигенные. И очень ей нравились.
— Как дела в школе? — спросил её папа, беря костыли и поднимаясь из кресла, теперь он мог пойти поспать.
— Нормально, па.
— Оценок никаких не получила?
— Па, полшколы на карантине, оценок сейчас никому не ставят.
— И уроки не задают? — не очень-то верил отец.
— Не задают, па… Как мама? Давление не поднималось?
Отец треплет её по волосам:
— Всё без изменений.
«Всё без изменений!». Она уселась в кресло рядом мамой. То, что её снимал гастарбайтер на телефон, её уже не волновало, она забыла про это, а вот то, что мама какой месяц без изменений, — это было с нею всё время. Первое время после катастрофы врачи говорили ей: ваша мать поправляется. Самочувствие вашей матери улучшается. Она идёт на поправку. Она стабилизировалась. Но последние месяцы девочка только и слышала: без изменений, без изменений, без изменений. Она смотрела на спокойное и немного жёлтое лицо свей мамы… Оно было абсолютно спокойным. Уже много дней оно было таким. Всё было и вправду без изменений.
В это вечер, за час до сна, она опять получила СМСку.
«Опять мне никто не принёс шаверму!».
Блин, ну конечно же. Она с Анной-Луизой и этой новой одеждой так закрутилась, что совсем позабыла про Пахомова, которому обещала, что проведает его.
«Влад, извини, было много дел, завтра обязательно зайду».
Вообще-то ей почти никогда не удавалось предугадать реакцию Любопытного на какое-либо событие. Света поначалу думала, что он обрадуется, узнав, что она принесла больше половины банки чёрной пыли из-за черты.
— Я планировал, что банка будет полной, — спокойно произнёс он.
И тогда Светлана, заметно волнуясь, рассказала ему о том, что она встретила стража. Девочка не стала ему говорить, что сама прикоснулась к прозрачной старухе. Но рассказала, что у неё от прикосновения стража до сих пор побаливают пальцы. Она была уверена, что Лю её хотя бы упрекнёт, но он лишь спросил у неё:
— Только пальцы? А вы уверены, Светлана-Света, что ваши внутренние органы и системы не пострадали в результате контакта со стражем?
— Внутренние органы? — девочка даже и не думала, что у неё от прикосновения стража ещё что-то может заболеть. — Не знаю… Кажется, они в порядке.
— Что ж, значит, либо моя информация про стражей неверна, либо вам повезло.
— Повезло, наверное, — согласилась с ним Светлана.
— Надеюсь, вам больше не придётся ходить за Черту, — продолжал Любопытный, — так как набранного материала должно нам хватить, но вот чего я не понял, так это как вы обнаружили вход за Черту, мы же с вами не смогли добыть жука, или вы разработали свой метод поиска?
— Вообще-то я нашла жука, — начала Светлана, но подумала, что лучше ничего не скрывать и продолжила: — вернее, мне его дала одна девочка… Ну, с которой вы мне не советовали встречаться.
