Светлана не понимала, как могла такая неуклюжая девушка, как Анна-Луиза, выжить тут. Возможно, она просто никогда не выходила из своего убежища.
Подруга послушалась её и перешла на шаг.
— Ой, слушай, — заговорила Анна-Луиза, когда подошла и обняла Свету, — хотела побыстрее сюда прийти, но там большая стая собак охотилась, пришлось посидеть в развалинах.
Света вдохнула воздух и почувствовала запах новой подруги. Это был сложный запах пота, каких-то медикаментов или химикатов, запах косметики и зубной пасты… И ещё чего-то… Чего-то физического, вернее физиологического. Того, что девочка ещё не научилась распознавать.
— Ладно, ничего, — ответила она. — Хорошо, что пришла.
— Вчера я разговаривала с Сильвией по телефону, она сказала, что будет сегодня нас ждать.
— Класс! Пошли?
— Подожди, — Анна-Луиза полезла к себе в узелок, — у меня для тебя подарок. Сама сделала.
Поначалу Света даже и понять не могла, что это. Свёрнутый кусок синего пластика с какими-то верёвочками. Но подруга развернула его и всё объяснила:
— Ты свой нож на верёвке носишь. Это ж неудобно, он тебе уже джинсы прорезал.
Да, это действительно было неудобно. Мало того, что Кровопийца болтался на ноге, грозя при всяком удобном случае полоснуть девочку, так его ещё и неудобно было доставать из верёвки, из петли. На это требовались секунды.
— Это называется ножны, — продолжала Анна-Луиза, — я в инете смотрела, как их делают. А вот за это, — она показала две верёвочки, — ножны привязываются к поясу. Ты же с ремнём ходишь?
— С верёвкой, — сказала Света, задирая низ куртки, чтобы показать подруге, на чём держаться её штаны.
— Давай сделаем, как надо, — предложила Анна-Луиза, и Светлана согласилась отвязать тесак от пояса. — Ты же правша, значит, надо слева их повесить.
— Слева?
— Да, я в интернете позавчера полдня смотрела.
Девочка была удивлена, но ножны по размеру почти подошли к тесаку.
— А как ты смогла сшить это… ну, ножны? Как размеры угадала? — спрашивала девочка, глядя как Анна-Луиза крепит к её «поясу» верёвочки.
— По памяти. Я там в развалинах домов много чего нашла, и набор для шитья, и ножницы портновские, нашла и посуду всякую, золотые украшения, и этот пластик… А я раньше, в детстве, шить любила. Садилась с мамой и шила для кукол одежду, мама мне только говорила, как и что делать, а я сама всё делала. Так что эти ножны мне было несложно сшить, иголку потолще взяла, нитку потолще и вдвое, напёрсток был, пальцы, правда, я всё равно исколола, он, этот пластик, крепкий оказался.
Она наконец привязала верёвочки ножен к верёвке пояса. Света поначалу не без усилия засунула в них Кровопийцу. Да, так носить тесак было намного удобнее. Намного. И то, что его нужно носить не с правого бока, а с левого… И тут Анна-Луиза оказалась права. В общем, Светлане понравились ножны, хоть и выглядели они не очень, и сшиты так себе, не слишком крепко, но всё равно Светлана была довольна и благодарна новой подруге.
— Спасибо тебе, — девочка обняла её.
— Пожалуйста, — ответила та, тоже обнимая Свету крепко. И прижалась как к старшей сестре.
Да, Светлане именно так и показалось: как к старшей сестре.
И, конечно же, их совместное путешествие с Анной-Луизой лёгким не оказалось. Шла подруга медленно, так медленно, что Светлане значительную часть времени приходилось просто стоять и ждать её.
Девушки шли по проспекту Космонавтов, по остаткам асфальта, поначалу стараясь не приближаться близко к развалинам домов. Но не все дома в округе были разрушены. Они прошли мимо отлично сохранившегося здания поликлиники, а сразу после него им пришлось остановиться и искать убежища. За поликлиникой был большой пустырь, на котором расположилась большая стая собак, их было не меньше полутора десятков. Будь Света одна, она легко перебежала бы на другую сторону проспекта и продолжила путь, но с подругой такие манёвры были невозможны. Анна-Луиза, хоть и шла медленно, но уже успела где-то поранить ногу, порезать левую ступню. И теперь при каждом шаге на земле оставалось небольшое темное пятнышко. То, что надо… для собак. А если придётся бежать? Как с нею бегать? Никак. Светлана вдруг поняла, что никуда, ни на какой Васильевский остров Анна-Луиза никогда не попадёт, она просто не сможет дойти до него. Погибнет по дороге. Или…
— Да, — Светлана приподнялась и из-за груды мусора, что скопилась у сломанного и ржавого забора, взглянула на собак, что суетились уже не на пустыре, а у развалин на улице Титова. — Наверное, придётся найти тебе обувь.
— Я обуза, да? — спросила Анна-Луиза.
— Да нет, ты просто… неподготовленная…
— Я обуза, — повторила подруга устало. — Давно уже стала ею. Для всех. И для башмаков, и для врачей, и даже для бабки. Меня башмаки отправляли в Тверскую область, к бабке жить, но бабка через месяц сказала мне: «езжай от греха подальше, не хочу перед твоими родителями виноватой быть», посадила меня на поезд и отправила в Питер.
