Когда Света дотащила Анну-Луизу до депошки, ту уже укусили настолько раз, она еле шла, бессвязно матерясь и качаясь из стороны в сторону, и если бы девочка не поддерживала её под локоть, она давно бы упала. На радость муходеду, который хоть и остался позади, но всё-таки ковылял вслед девушкам.
Но и это было ещё не всё, до депошки-то они дошли, дотащились, а там у мха их уже ждала Сильвия, смотрела на Свету чуть растерянно и сейчас совсем не по-взрослому.
— Как нам пройти туда?
Подруги Светы были без обуви, а до спасительной железной двери нужно было пройти пятнадцать шагов по серебряному мху, который сразу увечил незащищённые ноги. Света, не раздумывая, не скинув рюкзак и даже не бросив палки, присела и чуть подтянула к себе Анну-Луизу. Та, уже плохо соображая, как куль повалилась на её плечо. Девочка встала вместе с ней, взобралась на поребрик, сделала первый шаг к депошке, и тут её в руку укусила муха. Больно укусила. Эта боль была похожа на нестерпимый зуд, от которого возникало желание немедленно расчесать место укуса. Но Светлана даже не попыталась остановиться, терпела, только смахнула муху и понесла подругу в укрытие.
Там она бросила её на запылённый пол, сбросила и рюкзак и сразу пошла за Сильвией. Маленькая женщина, сжав губы в нитку, пританцовывала и молча и сосредоточенно размахивала руками, отбиваясь от целого десятка жирных и страшных мух. Света подхватила и её, и та, как маленькая обезьянка, вскарабкалась на девочку, обхватила её ногами и продолжила отбиваться от наседающих насекомых. Она была намного легче, чем Анна-Луиза, и Света легко и быстро унесла её в здание и закрыла дверь на тяжёлый засов.
У неё болела рука, она начинала неметь, но девочка не обращала на это внимания, сначала она весьма ловко поймала и убила двух мух, что успели залететь за нею, и уже потом, чуть успокоившись, достала из рюкзака воду. Анна-Луиза лежала на полу, чуть покачиваясь и дёргая ногою. У неё закатились глаза. Когда Света обращалась к ней, подруга не отвечала, но когда девочка поднесла к её губам бутылку, воды она, конечно, выпила. Сильвия села рядом на крышку сломанного стола, обхватив колени руками. Её заметно трясло. На её загорелом теле виднелись большие красные бляхи с чёрными точками укусов в центре каждой.
— Выпьешь? — спросила у неё Светлана, протягивая ей воду.
Сильвия трясущейся рукой взяла бутылку, но прежде чем отпить, спросила:
— У тебя есть чёрный лист? Если есть — дай, пожалуйста… Он поможет, — она кивнула на Анну, — ей тоже. Если у тебя нет, посмотри у неё, у неё где-то была пара листиков.
Пить ей было трудно, у неё сильно дрожали руки. Но девочка не обратила на это внимания, сразу бросилась к рюкзаку, достала коробочку и протянула последний лист Сильвии. Потом порылась в узелке Анны-Луизы, это был всего-навсего платок, привязанный к запястью её левой руки. Вытащила оттуда ещё один фиолетово-чёрный листочек.
А маленькая женщина сначала выпила всё, что было в бутылке, а потом взяла листик фикуса и начала аккуратно и экономно размазывать по себе его сок. Светлана, глядя на неё, ещё раз убедилась в том, что Сильвия очень сильная девушка; на её теле было не меньше десятка укусов, но она не падала на пол и не закатывала глаз. Хоть и с трудом, хоть и дрожащими руками, но маленькая женщина молча и сосредоточенно натирала укусы и всё остальное своё тело соком фикуса. И это при том, что ткани вокруг укуса быстро немели. Это Света прочувствовала на себе, она сначала смазала свой укус на руке, а потом занялась и Анной-Луизой.
Охотник всё ещё чувствовал боль; что ни говори, а та летающая тварь умела её причинять. Особенно болела пасть. Его крепчайшая кожа не позволила большинству стрекательных клеток летающей твари сработать как нужно. Но вот в пасти, в пасти такой крепкой кожи у него не было. Он долго не закрывал рта. Если бы не его врождённая низкая чувствительность, он сейчас от боли, наверное, катался бы по земле.
