О да… Кровопийца её не разочаровывал. После каждого его, казалось бы, лёгкого прикосновения кожа муходеда расползалась длинными, ровными, как по линейке, дырами, из которых тут же начинала сочиться, вытекать тёмно-красная, почти коричневая, как сок старой черешни, кровь.
— Проникающие, проникающие удары, — казалось, Лю кричит это ей в самое ухо. Именно кричит. — Светлана, наносите проникающие удары.
И Света поняла, о чём просит голос. Нужно было колоть деда. А тот уже встал во весь рост и раскинул свои руки-клинки. Он зарычал и собирался уже повернуться к ней; понимая это, девочка ткнула ему в его скользкую, освобождённую от горба и кожи спину тесак. И нож почти беспрепятственно прошёл внутрь тела почти до половины. Это было… очень противное чувство. Очень противное. Ей показалось, что не будь рукоять Кровопийцы липкой, она бы выпустила её, и тесак остался бы в теле муходеда.
— Отлично! Ещё! Сделайте несколько подобных движений, сделайте десяток таких же ударов, — одобрял её действия Любопытный.
И Светлана, подавляя в себе брезгливость, стала колоть и колоть в противную спину. Нож входил в плоть легко, лишь изредка натыкаясь на кости. Пару раз тесак входил в муходеда до самой рукояти, и на Светлану при этом летели и летели мелкие брызги из рассечённых сосудов.
— Прекрасно, прекрасно, — спокойно комментировал её работу голос. — Продолжайте, вы наносите ему серьёзные системные повреждения.
Нож входил и входил в тело, и Светлана прекрасно чувствовала, как играючи он пронзает всё, что находит на своём пути. Это было страшным ощущением, страшным, но… упоительным.
И тут, после одного особенно глубокого укола, дед уже очнулся окончательно.
— О-о-о-эээ, — издал он глубокий тяжёлый звук, похожий на долгую отрыжку.
Он качнулся, а затем наотмашь махнул своей левой рукой-клинком. И Свете едва удалось отпрянуть. Острый конец рассёк туман и пронесся в десяти сантиметрах от её груди.
Шуххх…
Быстро. Близко. Опасно. Светлане показалось, что она почувствовала ветерок после него.
Света увидела его перекошенную от злобы, почти нечеловеческую морду, его огромную пасть в потёках коричневой крови, выпученные глаза. Да, он был в ярости, он собирался её убивать. Не слушая, а вернее, не слыша слов Любопытного, девочка, не пряча нож в ножны, повернулась и стала карабкаться вверх по куче. А ей вслед из уже тающего тумана летел не то стон, не то долгая и противная отрыжка. И ещё хрип, смешанный с бульканьем. Муходед лез за нею. Он был ещё жив. Жив и способен передвигаться.
Когда она взобралась на самый верх, тут ей стало уже по-настоящему страшно. Она бегом слетела с горы кирпича, сильно рискуя споткнуться, упасть или, что ещё хуже, сломать ногу. Но сейчас она об этом не думала. Она бежала к забору. И опять забыв спрятать тесак в ножны, кинулась, запрыгнула на него с разбега, наверное, от страха, и каким-то чудом за одну секунду перемахнула через препятствие.
Девушки ждали её на пороге.
— Света, Света, ты в порядке? — говорила Анна-Луиза, когда Светлана вбежала в депошку и закрыла за собой тяжёлую дверь.
— В порядке, — быстро ответила девочка, остановившись посреди комнаты и глядя на подруг так, как будто видела их впервые.
— А это…? — Анна указывала ей на залитую чем-то чёрным грудь и особенно правый рукав куртки.
— Это? — Света взглянула на себя. — Это ничего…
Сильвия, до сих пор молча смотревшая на неё, подошла к ней, аккуратно вытащила тесак из её руки и сказала мягко:
— Давай его помоем, он весь липкий.
Только теперь Светлана стала снимать рюкзак. Там была вода.
— И лицо тебе надо умыть, — произнесла Анна-Луиза, помогая ей с рюкзаком.
Света сняла куртку, уселась на обломок стола, а подруги, сами достав из рюкзака бутылку с водой, мыли ей Кровопийцу. Лили Свете воду в руки, когда она умывалась.
— Аня, экономь воду, — распоряжалась Сильвия. Маленькая женщина, она и вправду походила на старшую, на самую взрослую среди них.
— Ты убила его? — спрашивала Анна-Луиза, когда Света умылась.
— Угу, — кивнула девочка. — Кажется.
Ей почему-то и вправду так казалось. Столько ран он получил? Десяток, не меньше.
— Он жив, — тут же сказал ей Лю. — Он в плохом состоянии, он уходит на запад, но ещё жив.
— Жив? — удивилась Света. Девочка была в таком состоянии, что задала этот вопрос вслух.
— Ты у нас спрашиваешь? — спросила Сильвия после того, как они с Анной-Луизой переглянулись.
— Нет, не спрашиваю…, - Света начала растирать щёку; боль, про которую она забыла, начала возвращаться. — Просто… Думаю, что всё-таки жив. Но он уже…, - она потёрла теперь и шею, — теперь уже не нападёт.
— Не нападёт?
— Нет, он ранен, — Светлана покачала головой, — у него больше нет мух.
Хорошо, что с нею сейчас были эти две девушки. Теперь она была не одна. Да, просто помогли ей умыться, просто вымыли её тесак. Уже этого было достаточно, чтобы девочка не чувствовала себя одинокой. У неё, конечно, был Любопытный. Она его очень ценила, но что там ни говори, Лю был немножко… не таким, что ли, тёплым, как две её новые подруги.
