И в этот момент внутри меня проснулось то самое чужое вкрапление.
Тот самый шрам от когтя демона вдруг резко похолодел, а затем его обожгло ледяным пламенем. Боль была невообразимой, пронзающей насквозь, но я не мог даже пошевелиться.
В следующую секунду из метки вырвался столб черной, клубящейся энергии, который с ревом ударил в потолок. Он наполнил зал.
Все пошло не по плану.
Руны на стенах, до этого горевшие мягким синим, вспыхнули багровым, а затем с громким треском пошли глубокими трещинами. Огромный кристалл под потолком, до этого излучавший ровный свет, замерцал и с ослепительной вспышкой взорвался, осыпая зал дождем острых, звенящих осколков. Ассистентов отбросило назад ударной волной.
Я слышал, как сквозь гул и грохот Волконский продолжает читать заклинание, но ничего не помогало.
Из моей груди вырвался дикий, протяжный, нечеловеческий крик…
Глава 18
Боль, ледяное пламя и боль — все смешалось, прежде чем мир провалился в кромешную тьму.
Я очнулся резко, будто кто-то плеснул в лицо водой. Первое, что я почувствовал — ноющую тяжесть во всем теле, словно меня пропустили через мясорубку. Горло горело, хотелось пить. Это была отдельная палата. Я лежал на кровати, накрытый одеялом, а за окном был день.
— Тихо-тихо, вам нельзя двигаться.
Рядом с кроватью сидела женщина средних лет в строгой форме медсестры-сиделки. В ее руках была чашка с дымящимся травяным отваром.
— Вот, выпейте. Его светлость велел дать вам это, как только очнетесь.
Она помогла мне приподнять голову, и я жадно выпил горьковатую, но теплую жидкость. По телу тут же разлилось приятное тепло, немного притупляя боль.
— Сколько я… — вырвался из меня хрип.
— Почти двое суток, — спокойно ответила она. — Я сообщу князю, что вы пришли в себя.
Она вышла, а через несколько минут в комнату заглянул Петр Андреевич. Вид у него был изможденный: темные круги под глазами, волосы растрепаны. Усталость, казалось, состарила его лет на десять.
— А, Александр, наконец-то. — Волконский тяжело опустился на стул у кровати. — Как самочувствие?
— Будто поезд переехал, Петр Андреевич, — прохрипел я. — Что произошло? Ритуал… что со мной?
Волконский потер виски.
— Ритуал… он пошел совсем не так, как ожидалось. Мы спровоцировали то, что сидит в вас. Из вашего источника вырвался поток чуждой силы, чем-то похожей на демоническую, так что я едва успел среагировать. Это оказалось исключительно сильное проклятье, которое полностью укоренилось в вашем источнике. Попытавшись его извлечь, я едва не… не угробил вас и себя.
Мой рот приоткрылся от шока.
— Мне пришлось экстренно прервать ритуал и запечатать все обратно, — продолжил он. — Главное, вы живы. Но сейчас это проклятье снять невозможно. Оно слишком сложное, и ваш источник с ним сросся. Мне потребуется время, чтобы изучить архивы, проконсультироваться с коллегами. Это неординарный случай. А пока вам лучше отлежаться и восстановить силы.
Я молча кивнул. Не дефект. Проклятье. От этого понимания стало и страшнее, и, как ни странно, немного спокойнее. Неизвестность всегда хуже определенности.
Спустя еще сутки, когда я уже мог самостоятельно передвигаться, меня наконец выписали. За стойкой из черного гранита ожидал уже знакомый администратор. Его лицо, как всегда, было вежливым, но непроницаемым.
— Господин Зверев, — кивнул он мне. — Я как раз готовил ваш счет.
Он развернул к мне сенсорный экран. На нем светилась одна строчка и сумма.
Пятьдесят тысяч.
Я смотрел на цифры. Всего лишь? Я был готов к чему угодно — к ста, к двумстам тысячам. Я помнил треск ломающихся рун, взрыв кристалла размером с мою голову, изможденный вид самого князя. Пятьдесят тысяч за такой разгром казались почти… милосердием. Мое молчание, видимо, длилось слишком долго.
Администратор, неверно истолковав мою реакцию, слегка напрягся. Его голос стал еще более формальным и холодным, будто он защищал честь заведения.
— Господин Зверев, я понимаю ваше удивление суммой, — начал он с безупречной вежливостью. — Возможно, вам следует знать, что изначальный счет был значительно выше.
Я удивленно поднял на него глаза. Выше? Куда еще выше?
— Триста тысяч, — отчеканил администратор, предвосхищая мой вопрос. — Учитывая серьезные повреждения ритуального зала, стоимость редких компонентов, уничтоженных при неконтролируемом выбросе энергии, и, разумеется, время, потраченное его светлостью.
Вот. Вот эта цифра была уже больше похожа на правду. Я почувствовал, как внутри все холодеет. Такую сумму я бы не потянул.
— Однако, — продолжил администратор, и его тон неуловимо изменился, — его светлость, князь Волконский, проявил личную заинтересованность в вашем неординарном случае. Он приказал выставить вам минимальный счет, покрывающий лишь основные затраты на материалы. — Он сделал короткую паузу. — Его светлость рассматривает произошедшее не как провал, а как начало важного и уникального исследования и, конечно, сотрудничества с вами.
