И наконец, к костерку выползли и разошлись по фронту, давя самолётные обломки, два изрядно припылённых Т-34-85. На броне танков сидел, ухватившись за поручни, десант автоматчиков в ОЗК и противогазах.
За танками двигались два здоровых гусеничных арттягача АТ-С с длинными, угловатыми кабинами, снабжёнными двумя рядами дверей и с похожими скорее на трактор, а не на танк, гусеницами и ходовой частью. По-моему, тягачи шли сюда порожняком.
Подъехав, танки и тягачи разом заглушили двигатели. Густой аромат солярки прочно забил все прочие окружающие запахи, включая и дух палёной человечины.
Автоматчики в противохимических костюмах спрыгнули и сползли с брони, тут же построившись в две недлинные шеренги.
Хлопнула дверца, и из переднего тягача не торопясь выбрались два офицера. Эти были без ОЗК и резиновых намордников. Один в фуражке и маскхалате, а второй – в обычной полевой форме. Присмотревшись, я понял, что в маскхалате щеголял уже знакомый мне старший лейтенант Павлов, главный здешний разведчик.
– Что это за цирк дедушки Дурова? – спросил я его. – Здесь ведь вроде совсем не фонит и отравляющими газами тоже не воняет!
– Командование решило провести соответствующие учения!
– И кому это, интересно знать, пришла в голову столь «гениальная» идея в стиле «пусть слоники побегают»?
Произнося это, я чуть было не сказал «какой сволочи», но вовремя сдержался.
– Естественно начхиму. У него свой план боевой подготовки…
– У вас и такой есть? Что тут сказать – почтенное занятие и, главное, своевременное!
– Я начхим, – сказал обиженно и в то же время с достоинством второй офицер, который был ниже ростом и, судя по голосу, гораздо моложе Павлова, после чего представился: – Лейтенант Цебриков!
– Очень приятно! – сказал я на это, собираясь представиться в ответ.
Однако начхим уже не слушал меня. Он прошёлся перед строем покачивавших противогазными хоботами, тяжело дышащих автоматчиков и, почти по-уставному повернувшись налево, скомандовал: – Отбой химической тревоги!
Изрядно пропотевшие во время этого упражнения бойцы с огромным облегчением начали разоблачаться, постепенно вылезая из своей противохимической сбруи. Некоторые чихали и кашляли. Слышались приглушённые матюги.
Мимо нас протопали четверо вылезших из кабин тягачей бойцов в маскхалатах, которые направились прямиком к Игнатову и Филатову. На них, так же как и на водителях обоих АТ-С, никаких противогазов не было.
Далее открылись люки «тридцатьчетвёрок» и наружу потянулись танкисты в чёрных комбезах и ребристых шлемах. Буквально в двух метрах от меня из переднего люка ближнего танка высунулся по пояс мехвод, который немедленно закурил. Из-за его спины в глубине танка хорошо поставленный мужской голос с выражением декламировал:
По-моему, товарищи танкисты от не фиг делать слушали радио. Хорошо хоть не «Пионерскую зорьку», а не самые известные патриотические стихи Алексея Суркова, того самого, который, было дело, «Землянку» написал…
– Блин нах! Не разбредаться и ничего не трогать! – скомандовал Павлов предельно строгим тоном и спросил у меня: – Ну, как тут у вас?
– Они сопротивлялись, но радиста и рацию мы взяли. У нас потерь нет. Сержант вам про всё подробнее доложит.
– А ваш?
– Взяли, допросили и тут же вывели в расход. Такой у меня был приказ. Да, товарищ старший лейтенант, есть просьба, которую вы можете считать исходящей непосредственно от моего руководства, – очень желательно, чтобы информация о наличии на борту интересовавшего нас человека в ваших документах была вообще не зафиксирована…
– А как, в этом случае, быть с показаниями того же радиста? – задал старлей вполне резонный вопрос. – Он же по-любому расскажет, зачем именно они летали во Францию.
– С этим не будет никаких проблем. Просто напишите, что тот, кого они забирали, был убит в перестрелке или даже раньше, ещё на борту самолёта, а тело обгорело до неузнаваемости. Тогда всё будет в полном ажуре…
– Это он, что ли, вон там, в стороне, догорает? – спросил Павлов, кивнув туда, где в переломанном фюзеляже «Ганнета» ещё слегка тлел импровизированный погребальный костёр.
– Ага.
– Ну суровы вы, однако…
– Уж какие есть.
Похоже, дальновидный Павлов собирался вывезти с места вынужденной посадки буквально всё и именно для этого пригнал два АТ-С. Правда, как я узнал позднее, одного рейса им не хватило и тягачи гоняли туда и обратно несколько раз.
Ну а мы с Клавой отправились обратно в гарнизон с первым тягачом, ещё до рассвета, поскольку дальнейшее было уже не нашего ума делом.
Тем более что, как я узнал чуть позже, намечавшаяся радиоигра была всё-таки проведена местным командованием.
