– Пока ничего, если не считать того, что нас только что облетел одномоторный самолёт! – последовал ответ.
– И что?
– Похоже, это истребитель, только вот непонятно чей!
– Где? – удивился я.
– Заходит сзади слева! – крикнул нам из-за открытой двери пилотской кабины Антуан.
Я и Клава метнулись к иллюминаторам левого борта.
Ситуация очень напоминала историю, в которую влип Джеймс Бонд в фильме «Квант милосердия», том самом, где «французская актриса украинского происхождения» Ольга Куриленко столь технично сиганула с парашютом, будучи в вечернем платье и на шпильках, что умудрилась при экстремальном прыжке с малой высоты не только не потерять туфли с ног, но даже и каблуков не сломала! Вот только в нашем случае ситуация кардинально отличалась от киношной полным отсутствием на борту нашего С-47 парашютов, если только этот чёртов Антуан их где-нибудь не запрятал, именно на такой случай. Так что прыгать в случае полной жопы нам было некуда да и не на чем…
Действительно, метрах в двухстах от нашего «Дугласа» обнаружился остроносый поршневой одномоторный истребитель смутно-знакомого облика в песочно-коричневом камуфляже и без малейшего намёка на какие-либо номера и опознавательные знаки.
Насколько я понимаю в самолётах того времени, это был какой-то очень поздний «Спитфайр» модификации Мк.22 или Мк.24, с каплевидным фонарём кабины и многолопастным винтом.
Под брюхом истребителя торчал конформный подвесной бак, изрядно увеличивающий продолжительность полёта. Видать, издалека прилетел, сокол хренов.
– Что делаем? – крикнул наш пилот.
– Попробуй оторваться от него, – ответила Клаудия. – Может, отстанет…
В её голосе был сильный оттенок сомнения.
Антуан послушно прибавил газу и заложил резкий вираж вправо, со снижением. Почтенный «Дуглас» даже заскрипел от такого издевательства.
«Спитфайр» вроде бы пропал из виду, и Клава метнулась к ящикам, торопливо открыв верхний из них.
– Бери пулемёт, – скомандовала она мне и добавила: – Заряди и приготовься открыть огонь!
Сама она уже торопливо вставляла ленту в «Браунинг». Я достал из ящика второй такой же пулемёт и зарядил его.
В это время раздалось отрывистое «рды-ды-ть-ды-ды-тт-тт», и наш С-47 несколько раз довольно сильно ударило по левому крылу.
Я обернулся на звук – за стеклом иллюминатора мелькнула какая-то бледная «верёвка» – явная трасса, пулевая или даже пушечная.
– Не уходит? – крикнула Клава.
– Нет, атакует, мерзавец, – отозвался из пилотской кабины Антуан. – Он всё так же слева!
– Что за чёрт?!! Его не должно здесь быть!! – выдохнула Клава и приказала мне: – Ставь ствол на левый борт и возьми этого гада на мушку!
Сказав это, она рванула на себя верхний люк, поставила на место вертлюгу, а потом начала вставлять пулемёт в зажимы турели на потолке кабины. Я открыл иллюминатор и всунул пулемёт в вертлюгу, стараясь, чтобы лента из казённика свисала максимально ровно.
– Огонь по моей команде! – крикнула Клава. Я кивнул. Теперь в открытые люк и иллюминатор задувало потоком воздуха, от чего у меня заслезились глаза.
Залётный «Спитфайр» действительно держался всё так же слева, подойдя практически вплотную к нашей «Дакоте». Выпустив, явно для острастки, пару очередей, его пилот прекратил огонь и сбросил скорость.
Это было нам на руку.
Ведя стволом «Браунинга» переднюю часть фюзеляжа «Спитфайра», я отчётливо видел, как за прозрачным пузырём его кабины вертит башкой пилот в кожаном шлеме с поднятыми на лоб очками.
Похоже, он хотел получше рассмотреть неожиданно встретившийся ему С-47. Может, его интересовал наш бортовой номер, а может, он пытался выяснить, вооружён наш самолёт или нет. Возможно, он имел намерение отконвоировать нас, как особо ценный трофей, куда-нибудь в укромное место и там посадить. В любом случае, с его стороны это была большая ошибка…
– Огонь! – заорала где-то позади меня Клава срывающимся и каким-то не своим голосом.
Наши с ней пулемёты ударили практически одновременно, прошив «Спитфайр» из двух стволов.
Продолжалось всё это действо какие-то секунды. Из-под капота явно не ожидавшего такого поворота истребителя пошёл быстро темнеющий густой дым. Он задрал нос, уходя в набор высоты, но в этот момент его винт остановился, превратившись из туманного диска в нечто видимое.
Затем «Спитфайр» накренился влево и, оставляя за собой расширяющийся дымный шлейф, пошёл к земле по широкой дуге. Через секунду от него отделилась тёмная точка, над которой хлопнул и распустился белый купол парашюта. Сам истребитель из пике не вышел и упал среди песчаных дюн, но взрыва на земле я не увидел.
– Всё? – спросил я, ни к кому специально не обращаясь. Мои руки слегка тряслись. Я выпустил больше половины ленты, и теперь на полу кабины под моими ногами перекатывались горячие стреляные гильзы.
– Это было слишком легко! – ответила весьма недовольная Клава из-за моей спины. – Не нравится мне это! Ох, не нравится!
И она как в воду глядела.
