Не меняясь в лице, Кюнст сделал короткий шаг к пленному, зажав левой рукой его рот. Одновременно он, почти не замахиваясь, коротко ударил Самотыку правой рукой, в которой на секунду словно прямо-таки сверкнуло нечто вроде стилета или толстой проволоки куда-то в шею слева, по-моему, целясь в область сонной артерии. Что, вот это и было то самое «гибкое лезвие» или, как они его называли, флекс? Н-да, выглядело это оружие даже страшнее, чем звучало.
Не издав звука, так и не успевший ничего понять, пленный просто обмяк на табурете, выпучив неживые уже глаза. На ворот его рубашки слева упало несколько капель крови, превратившихся в небольшие темные пятнышки. И снова передо мной был яркий пример «чистой работы». Н-да, если меня кто-то вдруг спросит о том, что лучше всего умеют наши потомки, я отвечу однозначно – убивать себе подобных, причем быстро, безболезненно и элегантно. Поскольку у них для выработки и оттачивания подобных навыков явно была уйма времени (пара-тройка столетий точно) и потрясающая воображение практика с массой самых разнообразных мишеней и прорвой разнообразных «убивалок» на любой вкус.
А еще я, чем дальше, тем больше, начинаю понимать, что, похоже, Третья мировая война начнется из-за того, что весь мир тупо передерется и переругается насмерть из-за итогов Второй мировой, причем не столько из-за самих итогов, а скорее формулировок, которыми эти самые итоги будут записаны в учебниках истории.
Предвижу истошный визг со стороны кого-нибудь, модно «либерально-демократического» и бесполого. Живо представляю всех этих упоротых девочек и мокрогубых мальчиков не первой молодости с прыщавой совестью, из тех, кто в своих постах и блогах призывает «резать русню» и «свергать гебню», но при этом старается лишний раз не выходить на улицу, поскольку, уткнувшись еще в детстве в свои айфоны и планшеты, они элементарно разучились (а может, и не умели никогда; работая когда-то в школах и техникумах, я пытался понять, что в данном случае стало решающим мутагенным фактором – ветер со стороны Чернобыля, вражеская и религиозная пропаганда, техническая соя в фастфудах, окрашивавшие мочу в радужные цвета порошковые лимонады «Юпи» и «Инвайт», или наличие либо отсутствие сверхпрочных кондомов, но все-таки не смог выделить из этого длинного списка что-то одно) разговаривать и теперь понимают, что если они начнут беседовать с первым встречным (я стал замечать, что подобные типы, даже покупая что-то в магазине или кафешке, стараются на кассе рта особо не открывать) столь же барственно-оскорбительно, как привыкли писать в соцсетях, то немедленно получат от собеседника по морде или, в лучшем случае, по жопе. Так и слышу их вопли и плач – ай-ой, опять проклятые кровавые «совки» и «крымнашисты» хладнокровно зарезали пленного! Садюги! И какого пленного – «представителя «маленькой, но гордой северной страны, отражающей агрессию опричников кровавого азиатского тирана Сталина», то есть сущего ангела!! Какой ужас!!! Как можно?!
А я скажу на это – идите-ка вы на хер, ребята. Это война, а не глумливые посты в Интернете, тут все не понарошку и, в случае чего, не только бьют по лицу, но и пускают пулю в лоб с легкостью необыкновенной. Тем более что такие, как этот Самотыко и ему подобные, зарезали бы меня без малейших угрызений совести, попадись я им в руки. Они еще в 1918-м десятки тысяч местных «красных» (а также тех, кто, по их мнению, «сочувствовал красным», официальная цифра – что-то в районе 20 тысяч покойников, но реально их, видимо, было несколько больше) извели просто под ноль, причем без суда и следствия и с особым садизиом (им, простодушным хуторянам, что индюку башку топором срубить, что коммунисту – разницы, в сущности, никакой, они у нас этакая нация совестливых убийц-неумех), а уж потом маршалок Маннергейм и его бражка просто велели забыть о них. Чего лишний раз вспоминать – только аппетит и сон местным пейзанам портить. Так по сей день и не помнят, зато кое у кого Финляндия почему-то считается «оплотом демократии».
